Вот каковы правила этого вечера:
Удары наносятся только по ягодицам, и Марк не знает, сколько он их получит, чем и каких.
Их число Виктор и Анна записали на листочке и не скажут, пока Марк не выиграет или не проиграет.
Инструменты тоже их, а сам ход экзекуции — на усмотрение Анны, но под контролем Виктора.
Зачем контроль? Затем, что если Марк сдаётся до окончания счёта, он получает в довесок ещё половину уже принятых ударов, а вот если он выдержит испытание — ха! — тогда ему достаётся Анна на весь остаток ночи, так что никакой халтуры!
И главное, затем, что Анне, ради которой всё действо и затеяно, очень свойственно увлекаться.

Увлекаться? Ну да, в отличие от профессионалок, работающих за деньги, и в отличие от «продвинутых жён», потакающих мужьям-извращенцам без особого желания, Анна это дело действительно любит и может в запале даже нанести травму, чего, разумеется, делать категорически нельзя. В принципе, Виктор доверяет Анне. Но они не первый год вместе и отлично знают, как прихотливо могут меняться желания у возбуждённого человека.

Что означают буквы V. и А.? Нет, это не инициалы реальных людей — моих друзей по тематическому форуму, просто «V» слегка напоминает традиционную «мужскую» пиктограмму, треугольник острием вниз, а «А» — соответственно, женскую. Хотя, если чисто по очертаниям, для Анны куда больше подошла бы буква, получающаяся нажатием той же клавиши в кириллической раскладке. Реально, редкая фигура: при невысоком росте, сравнительно узких бёдрах и стройном телосложении — непропорционально мощный бюст, это даже накладывает отпечаток на её осанку. Её мужу, Виктору, на вид лет 35, это сильный среднего роста мужчина, слегка начинающий полнеть. Ну, а буквой «M» обозначен я, Марк, стройный 23-летний парень.

Именно фиксацией Виктор сейчас и занят. Я стою возле кровати, раздвинув ноги так широко, как только могу, а он, накинув хитроумные петли на мои лодыжки, тщательно привязывает другие концы прочной верёвки к ножкам. В это время Анна по другую сторону «снаряда» исполняет что-то среднее между гимнастикой у-шу и стриптизом. Разминается перед экзекуцией. Оставшись в трусиках и корсете, она перебирается по постели на нашу сторону, садится на край кровати и, прижавшись ко мне грудью, берёт мой член в руки. Разумеется, я уже раздет догола, а иначе как вы себе представляете снятие трусов с человека, привязанного за ноги?

Немного поиграв с моментально восставшим органом, легонько прикусив мои соски зубками и мягко, но решительно отклонив попытки обнять её, Анна отползает назад, увлекая меня за собой и перегибая через ложе. Тем временем, Виктор, закончив с ногами, обходит кровать и накидывает петли мне на запястья.

«Марк, приподними, пожалуйста, попу, — просит Анна, доставая из тумбочки свёрнутое валиком одеяло. — Да, вот так, хорошо.» Подсунув валик мне под живот, Анна поощрительно проводит рукой по ягодицам. «Виктор, натягивай!»

Туго привязанные к стойкам верёвки вынуждают меня встать на цыпочки. Я знаю, это ненадолго. Довольно скоро либо узлы слегка поползут от рывков, либо валик промнётся, но пока что я ловлю кайф от будоражащего ощущения растянутости и от ласковых рук Анны, пробежавшихся по спине… ниже… между ног… вытянувших прижатый к одеялу член промеж ног наружу… массирующих его… Ох, сжатие мошонки было не сильным, но несколько неожиданным!

«Не передумал ещё?» — шепчет Анна, оседлав меня верхом и затем обняв руками.
Хм, передумаешь тут, пожалуй, когда её грудь, даже сквозь лиф, так упруго касается спины. «Нет, конечно!»
«Марк, это будет действительно больно. Ты же понимаешь, я люблю играть, так играть. И сегодня намерена оттянуться.»
«Я готов. Помни только, что у меня очень низкий болевой порог, и если вдруг кричу, это ещё не означает никакой опасности. Я здоровый молодой человек без каких-либо патологий с сердцем, а мы договорились даже без крови, так что отрывайся. Лишь бы тебе было хорошо.»
«Ну, ок. Люблю, когда жертва (она так и произносит это слово, чётко выговаривая «э») не лежит бревном, а бурно реагирует.»

Анна слезает с меня, берёт в руки какой-то узкий кожаный ремешок (собачий поводок, как я узнал позже), складывает вдвое и гладит меня им по ягодицам. Захватывает петлёй член и мошонку, вытягивает ремешок за один конец, снова складывает его вдвое и несколько раз легонько шлёпает.

«Это так и будет дальше?» — недоумеваю я.
«Ну что ты, пока идёт просто разогрев. Ты же видишь, мы с Виктором эти шлепки даже не считаем. А вот теперь — раз!»

Короткий свист и резкая жгучая боль, тут же сменяющаяся приятным ощущением от руки Анны, пробежавшейся от пояса по ягодицам и далее до кончика члена.

«Так лучше? Не бойся, они не все такие будут. Да мне и сил-то не хватит каждый раз так лупить. Это я так, в ознакомительных целях. Два!»

Второй удар слабее, но тоже вполне ощутим. От третьего я вжимаюсь в кровать, и Анна ласково просит меня вернуться в прежнее положение.

«А то как я буду тебе рукой помогать? Я же не могу оставить тебя с болью наедине. Во-от, так и стой… Три удара подряд выдержишь? Четыре! Пять! Шесть! Всё-всё, мы уже делаем паузу, давай тебя погладим, вот тут немножко пощекочем, а то что это он опадать вздумал, когда рядом такая красивая девушка… Готов?»
«Да.»
«Семь.»
«Уй!»
«Восемь.»
«Ай!»
«Девять и десять!»
«Аа!»
«Что-то он у тебя совсем упал. И ты сам опять упал. Давай-ка я тебя буду за него придерживать?» — предлагает Анна.
«Зачем?»
«Затем, что так тебе будет легче, а мне — приятнее. Знаешь, как классно чувствовать жертву не только на слух, но еще и наощупь! Наощупь… Наощупь-наощупь… О да, вот теперь у тебя снова есть, чего наощупь! Готов?»
«Угу.»

Следует неспешная серия ударов то ли менее сильных, то ли действительно ласки Анны действуют, как своего рода обезболивающее. На некоторое время мы с ней даже входим в своего рода ритм: свист, чувствительная, хоть и не очень сильная боль, я вжимаюсь в кровать, Анна кольцом из двух пальцев тянет меня за яйца вверх, успевая другими пальчиками в то же время слегка пощекотать основание члена, я приподнимаю зад и почти тут же следует новый удар. Наверно, если бы какому-то порнографу вздумалось сделать любимый им крупный план на гениталии, когда всего остального человека не видно, это выглядело бы, словно я в таком странном рваном ритме трахаю кровать.

Виктор считает.

Где-то на тридцатых ударах внезапным диссонансом в эту идиллию врывается резкое ощущение, будто меня огнём обожгли: очередной удар Анны пришёлся вместо ягодиц по чувствительной зоне чуть ниже поясницы.

«Упс!» — Анна откладывает поводок в сторону и начинает аккуратно массировать мне пострадавшее место. — «Извини, немного промахнулась. Впрочем, нам всё равно уже пора переходить к основному блюду программы. Ты как, по ощущениям, уже достаточно разогрелся?»
«Вроде, да,» — отвечаю.
«Виктор, поможешь?» — Тот, обойдя кровать с другой стороны, кладёт мне руку на затылок.
«Готовы?»

Видя, как Анна меняет поводок на длинную пластиковую розгу и уже догадываясь, что за этим последует, тем не менее утвердительно киваю. Виктор вжимает меня лицом в постель, и тут же следует длинная серия ударов быстрых и резких. Пытаюсь орать, пытаюсь извернуться набок, пытаюсь выдернуть руки из захватов, но Виктор держит крепко, а верёвки привязаны на совесть.

К тому моменту, когда серия заканчивается и Виктор отпускает меня, давая вздохнуть, мои глаза уже полны слёз, и едва только приподняв голову, я кричу:
«Подожди! Хватит! Я не могу!»
«Так быстро?…» — разочарованно протягивает Анна. — «Дай-ка я попробую тебя уговорить на ещё.»

Она обходит кровать, садится на пол прямо перед моим лицом и медленно снимает с себя остатки одежды. Почему-то начав с трусиков, она некоторое время вертит их на пальце, а затем привстаёт, наклоняется ко мне и две тугие груди, вывалившись из расстёгнутого лифа, шлёпают меня по макушке. Приподнимаю голову, и они плавно скользят сосками по щекам. Пахнет от Анны чисто вымытым здоровым женским телом с очень лёгкой примесью какого-то парфюма.

«Хочешь их почувствовать вплотную?»
«Хочу,» — отвечаю, не задумываясь.
«Тогда у меня есть одно предложение с приложением.» — Анна игриво шлёпает меня грудью по левой щеке, затем другой по подставленной правой. — «Тебя по-любому уже перетягивать пора, верёвки совсем разболтались. И мы можем совместить приятное с приятным. Как ты смотришь на то, чтобы полежать на мне?»
«Положительно!» — каламбурю в ответ.

Анна выдёргивает сбившийся набок одеяльный валик, садится передо мной на край кровати и, попросив приподняться на руках, просовывает под меня ноги.

«А приложение вот какое,» — уточняет она, протискиваясь бёдрами, — «пока я буду снизу, Виктор будет тебя пороть. Ну да, я помню, мы договаривались, что лупить тебя буду я, но ведь ты же не откажешь мне в такой малости? Марк, милый, это не для того, чтобы вынудить тебя сдаться, просто пойми, это такой дикий кайф прижиматься к парню, которого секут, чувствовать всем телом его содрогания, напряжение его мышц… Марк, мне это так редко достаётся, обычно-то жертвы стесняются Виктора и предпочитают один на один… Ну, Марк!»

Анна дотягивается ступнями до моего члена, и я решаюсь:
«Ну, если ты этого так сильно хочешь… Только чур, не сильно!»
«Договорились. Сильно не сильно. Приподнимись-ка чуть повыше, я что-то не пролезаю дальше… Хм… Вот чёрт! Виктор, ослабь верёвки, пожалуйста. Да уж, рассказать кому, что залезть под мужика сиськи помешали, так не поверят же.»
«Ага, обычно они в этом деле только помогают.»

Отсмеявшись, мы втроём решаем эту проблему, после чего Анна зажимает мой член бёдрами, уперев головкой в своё лоно. Очень хочется двинуть его вперёд и войти в эту манящую пещерку, но Анна все попытки решительно пресекает, подтягиваясь за мои плечи вверх, и тут же, дразня, снова почти насаживается на мой до предела напряжённый член… от слова «почти», к сожалению. Её восхитительные груди перекатываются при этих движениях подо мной, сводя с ума. Кажется, я сейчас вот-вот кончу, даже не входя.

«Погоди, осталось совсем немного, и скоро ты меня получишь всю,» — успокаивает Анна, — «впрочем, если ты хочешь поиграть…»

Пытаясь поймать Анну, отодвигаюсь тазом подальше, чтобы затем внезапным рывком догнать её вагину, но тут же получаю шлепок по заду — не резкий, но какой-то увесистый, что ли. Мощный. От неожиданности упускаю момент, и Анна вновь избегает проникновения. Лукаво улыбнувшись, она опять подаётся вниз, но ещё несколько попыток приводят лишь к соответствующему числу ударов, всё более сильных с каждым разом. Наконец, Анна, в очередной раз подтянувшись вверх, обвивает мою шею руками и глубоко, взасос целует меня в губы, накрывая мой рот своим. Я пытаюсь ответить на поцелуй, но очередное касание розги, на этот раз хлёсткое и обжигающее, заставляет забыть обо всём. За ним тут же следует ещё одно. И ещё! И ещё! То ли у Виктора от этого поцелуя взыграла ревность, то ли всё идёт по плану, но на всю следующую почти минуту мне становится совершенно не до игр.

Я извиваюсь ужом на ослабленных верёвках в попытках уклониться от сыплющихся один за другим жалящих ударов, я пытаюсь высвободить голову из объятий Анны, чтобы закричать… К счастью, мне не пришло в голову её этой самой головой ударить, то ли благодаря крепко сидящему внутреннему табу, то ли благодаря её глазам с расширенными зрачками и каким-то странным, ни разу ранее не виданным гипнотизирующим взглядом, который я запомню, наверно, на всю жизнь.

Так или иначе, все усилия тщетны, Виктор разит без промаха. Как я с удивлением обнаружил позже, он даже ни разу не попал мимо моей задницы, но от этого было, конечно, ненамного легче. Так что в момент, когда Анна наконец освобождает мои губы и шею, комнату оглашают сразу два отчаянных крика: её страстное «Давай же, входи!» и мой отчаянный вопль «Нет! Пусти! Стоп, СТОП!»

«Чёрт, чёрт!» — Анна суёт руку, чтобы самой направить мой член, но лишь убеждается, что направлять там особо нечего, поскольку всё уже успело упасть. — «Виктор, давай ты!»

Виктор, похоже, отлично знает, что ему делать. Мигом обежав кровать, он одним движением выдёргивает Анну за руки из-под меня, тут же перегибает её через постель и со смачным хлюпом вставляет сразу на всю длину. И когда только штаны снять успел?..

«Ааа!» — кричит Анна. — «Да! Да!»

Виктор принимается долбить жену, забрызгивая меня каплями смазки, и вскоре я чувствую, как ногти Анны впиваются в мои свежепоротые ягодицы. С усилием приподняв голову, наблюдаю мелкую дрожь мышц внизу её живота. Кончает Анна не громко, но мощно, сотрясаясь всем телом. Почти одновременно с ней выстреливает и Виктор, я вижу, как сокращаются его яйца.

«Оооох…» — со сладостным стоном Анна падает на меня и, перевернувшись, откатывается набок. — «Дорогой, ты был великолепен! Ты, Марк, тоже молодец. Это было тааак… так волнующе! Однако, уговор есть уговор, тем более, что я, как видишь, уже. Так что сейчас покурим, потом сполоснусь и быстренько выпишу тебе на дорожку… Виктор, сколько там ему теперь причитается?»
«31. Ну, или 32, смотря, в какую сторону округлять.»
«?»
«Я досчитал до 63. Из 64 запланированных. Так что всё честно, Марк же сказал «стоп».»

Виктор приносит со стола бумажку с нарисованным на ней «круглым» (для программистов) числом, заодно захватив и сигареты с пепельницей. Одну из них Анна прикуривает для меня и заботливо помогает стряхивать пепел, пока мы с ней курим. После чего, бросив «Мальчики, я скоро», отправляется в душ — как раз на время, нужное Виктору, чтобы перетянуть верёвки и запихать на место валик.

Окончание этого вечера 18-летней давности, в принципе, могу «по просьбам трудящихся» дописать и выложить, но сразу скажу, что в реальности там дальше не было ничего особенного: допороли меня неспешно, но без перерывов, без лишних слов и нежностей, и да, это было очень больно; сочинять же красивости на пустом месте мне сложно, и не факт, что выйдет что-то путное — собственно, поэтому я и решил прервать здесь наиболее интересную часть рассказа, чтобы не портить впечатление.