История эта произошла несколько лет назад. Был конец октября. Погода была солнечная, слегка морозило, под ногами шуршали опавшие листья. В тот день мы с женой провожали наше чадо в лесную школу. Автобусы отъезжали от школы, где ребенок учился, и где моя жена Анна работала учителем. Издали я любовался Анной – стройной молодой женщиной с вьющимися светло-русыми волосами, голубыми глазами, невинно глядящими на ее небольшом и симпатичном личике. Больше всего мне у нее нравился довольно пышный зад и полные бедра.

Вместе с нами своих детей, одногодков моему сыну, пользуясь своим служебным положением, отправляли и остальные педагоги.

Рядом со мной на школьном дворе стоял Павел – супруг Анниной подруги Елены. Мы с ним были достаточно знакомы по прежней работе. Стояли, наблюдая за погрузкой детей в автобусы, и болтали.

Наконец автобусы проехали ворота и скрылись за поворотом. Анна с Еленой вернулись. Елена кивнула.

— Привет. Всех отправили ребятишек.

Поинтересовалась:

— Чем собираетесь заниматься?

— Да ничем. Сегодня поедем с Анной на дачу. Нужно выкопать морковку, а то боимся, поморозим. А вы чем? – в свою очередь проявил интерес я.

Павел слабо махнул рукой:

— Тоже ничем.

— Может, поедем вместе с нами. Анна приготовила мясо для шашлыка. Винца попьем. Баньку истопим. Песни погорланим.

Павел улыбнулся.

— Неплохо. Да как-то неудобно, вдруг вам помешаем.

— Да ничем не помешаете. Даже поможете копать – поддержала меня Анна.

Несколько слов о паре Павел – Елена. Нужно сказать, что Павел очень раскрепощенный. Судя по фамилии, немец. Высокий, можно сказать белокурый, с холодными слегка на выкате голубыми глазами. Елена высокая, стройная, жгучая брюнетка. Я бы даже сказал, на мой вкус конечно, чуть тощая. Занимается спортом. Очень подтянутая и гибкая. По школе ходят слухи, а может и не слухи, что у нее связь с директором. У Анны, как у близкой подруги, она даже интересовалась, что об этом судачат в школе. Павлу, похоже, на такое поведение жены было наплевать.

Договорились ехать на дачу через два часа.

Повернувшись, двинулись к машине. Остальные родители также стали расходиться.

Навстречу нам попалась другая Аннина подруга Марина с мужем Иваном. Они оба педагоги и также отправили свою дочурку в лесную школу. Разговорились. Выяснилось, что они также едут в тот же самый дачный поселок. У Ивана в этом поселке дача у сестры. Из вежливости пригласил и их к «нашему шалашу». Они сказали, что приедут, но позже.

Всю дорогу до дачи проехали весело, даже песни горланили. Приехали. Вылезли, вытащили припасы: мясо на шашлык, а также ящик горячительного – рябины на коньяке. Ну и к чаю. Я предложил время не терять, чтобы все успеть до темноты.

Взял тележку, пару раз съездил на речку, заполнил оба бака и затопил баню. Затем разжег шашлычницу. А остальная компания убрала морковку.

Дамы начали нанизывать мясо на шампуры. Я жарить. Попутно налили по рюмашке. В их школе на междусобойчиках первый тост был всегда – «За секс». Мы не стали от него отступать. Кстати, произнесли его дамы. Со смехом опрокинули рюмки. Прикладываясь к рюмке и поднимая тосты, дождались шашлыков, а тут и банька поспела.

Надо сказать, что моя жена не выдерживает высокую температуру в парилке – у нее низкое давление. В бане оно падает еще ниже, она начинает чувствовать слабость.

— Елена, как ты переносишь сильный жар? – поинтересовался я.

— Ты знаешь, не очень. Сердце начинает сильно стучать. – Давай тогда с Анной иди париться. А мы с Павлом попозже, после вас, когда баня наберет температуру.

Вообще-то париться я люблю. Запарил два веника. Подмел предбанник.

Баня у меня небольшая. Размером 2 на 3 метра внутри. Ну и еще предбанник шириной с метр.

Дамы пошли мыться. Мы с Павлом еще опрокинули по рюмашке. Ну, и как всех мужиков, нас стало разбирать любопытство, чем же занимаются наши благоверные в бане?

— Дмитрий, давай заглянем в окошко. – Дмитрий это я.

— Давай, Павел, но только тихо, чтобы себя не выдать.

Уже начало темнеть. Подкравшись к окну, заглянули. Увиденное заставило мое сердце резко забиться, а в районе паха ощутить тяжесть.

Перед нами, буквально на расстоянии вытянутой руки, стояли две наши жены в чем мать родила. Мой взгляд невольно упал на черный треугольник Елены.

— Ну и рыжая, да и курчавая – услышал я Павла.

— Кто рыжая? – не понял я.

Только через секунду сообразил, что Павел это произнес о моей жене. Я же пялился на то место, что между ног у Елены. У Елены была небольшая девичья грудь со вздернутыми сосками. У Анны напротив грудь была пошире и колыхалась при каждом движении.

Неожиданно Павел постучал в стекло. Я вздрогнул. Ожидал услышать визг. Но вместо этого раздался дружный смех наших жен.

— Я тебе говорила, Елена, что не зря пропала занавеска с окна.

Я действительно ее снял.

— Девчонки, а можно к вам? – дурашливым голосом крикнул Павел.

— Да уж куда без вас, заходите – предложила Елена.

— Зачем? Ну не совсем удобно – запротестовала Анна

— А смысл? Что им хотелось увидеть, Анна, они уже разглядели. Небось, стоят уже давно у окна. Заходите, мальчики – крикнула Елена, подражая интонации Павла.

Нас упрашивать не пришлось. И уже через секунду мы раздевались в предбаннике. Фигуры у нас с Павлом были в чем-то похожи, что касается роста, размера плеч. Но как у светлых людей Павел был почти без волос. Я же напротив, как всякий брюнет, густо порос растительностью не только на груди, но даже на спине.

Павел повернулся ко мне:

— Ну, что готов?

— Я как пионер, для этого всегда готов.

Удивительно, но вид обнаженных жен очень подействовал на Павла – член у него уже стоял, а у меня только еще наливался.

Да – подумал я – какое впечатление он произведет на мою жену.

Мы распахнули дверь и влетели в баню.

Анна сидела на скамейке, что тянулась вдоль всей оконной стены бани. Старательно сжимая ноги и прижав локти к груди – старалась уменьшить видимую часть интимных мест. Елена полулежала на верхней парной полке, откинувшись к стене, тем не менее также плотно стискивая ноги. На лице у обеих жен были легкие смущенные улыбки.

Чтобы разрядить несколько возникшую скованность, я предложил:

— Дамы, вы что не паритесь? Давай, Елена, с тебя начну.

С этими словами я взял из тазика два веника.

— Елена, ложись на живот.

Павел тем временем уселся, облокотившись на спинку переносной скамейки, что стояла возле ног Анны. Эта скамейка напоминала пляжный шезлонг. Только спинка была положе, уже, а сам лежак вдвое короче. Если лечь на нем, то сомкнутые вместе и согнутые в коленях ноги будут стоять на полу.

Анна сидела, пунцовая, стараясь смотреть мимо нас. Особенно не на Павла, что расположился перед ней. Еще бы, у Павла член торчал вертикально вверх. Но трудно было бы его не заметить – расстояние от Анны до Павла было порядка двадцати сантиметров.

Павел улыбаясь, бесцеремонно разглядывал Анну. Под его взглядом она только сильнее краснела, больше сутулилась, крепче прижимала локти к груди и сжимала ноги.

Тем временем Елена, стараясь не раздвигать ноги, перевернулась на живот. Взяв веники в каждую руку, я начал ее парить. Взглядом пытаясь проникнуть в то место, что закрывали плотно сжатые бедра.

Неожиданно я услышал шум за спиной. Обернулся. Это Павел, взяв Анну за кисть руки, пытался ее растормошить, сделать ее менее скованной.

— Анна, давай я тебе сделаю массаж

— Не надо, Павел.

Анна часто ходила на массаж, но в данную минуту, голая, и на глазах у мужа, позволить, чтобы чужой мужчина коснулся ее – это было выше ее сил.

Павел не унимался.

— Анна, да не бойся. Я, когда было хреново с деньгами, окончил курсы массажистов.

Павел за кисть руки потянул сильней Анну на себя. Волей-неволей Анна встала со скамьи – сопротивляться сильному мужчине она не могла. Прикрывая свободной ладонью свой кучерявый треугольник лобка, она пыталась вырвать зажатую руку. Поняв тщетность таких попыток, бросив закрываться, она попыталась освободить зажатую руку.

— Павел, отпусти, ну не хочу массажа.

Тут Павел свободной рукой перехватил ее вторую ладонь. Сейчас обе Аннины ладони были в руках Павла. Разведя Аннины руки в стороны, он открыто любовался ее телом. Сейчас Анна стояла над полулежащим Павлом, разбросив крестом руки в стороны, и пыталась вырвать их. От рывков ее груди тряслись. Павел заливался смехом.

Мы с Еленой прекратили париться и во все глаза смотрели на них.

— Анна, пусть Павел помассирует тебе спину – предложил я.

— Я ему сейчас сама помассирую, сброшу его на пол – засмеялась Анна.

Продолжая уже в полную силу бороться и давить на Павла сверху, качаясь из стороны в сторону, Анна в один из рывков, чтобы сохранить равновесие, машинально ногой переступила через его скамейку.

Удивительная картина предстала передо мной – Павел лежит между Анниных ног. И его подрагивающая головка члена всего в пяти сантиметрах от «красавицы» супруги. Павловы глаза впились в открывшуюся промежность моей супруги.

Анна сообразила пикантность возникшей ситуации и попыталась перебросить ногу через Павла назад. Но Павел, мешая ей, приподнял свою ногу, упершись Анне в пах, и слегка дернув ее руки на себя, не позволил этого сделать.

— Дима, ну помоги, – попросила Анна.

Не знаю, что произошло со мной, но я, как во сне, не выпуская веники из рук, шагнул к ним, взял и надавил Анне на спину. Не ожидая этого, она не удержалась и плюхнулась на пах Павла. Попыталась тут же вскочить, но я продолжал придавливать ее.

— Пустите, ну пустите же, мальчики. Уже не смешно – выдохнула Анна, изо всех сил сопротивляясь.

Я же видел только напряженный взгляд Павла. Он словно спрашивал меня: «Ну? Что?». И весь дрожа, испытывая не известное мне ранее сильнейшее сексуальное возбуждение, я кивнул ему.

Моментально его правая ладонь расцепила замок с левой кистью Анны и нырнула между ног в их прижатые промежности. Анна хотела было перехватить его руку. Но я схватил ее руку раньше и придержал. Она продолжала сопротивляться

— Пустите, да прекратите же, перестаньте.

И в это мгновение я увидел, как рука Павла появилась на поверхности и легла на зад Анне. А в следующее я почувствовал, как Павел в первый раз с силой, рывком дернул Анну на себя, нанизывая ее на свой член. Анна попыталась снова встать и соскочить с него, но я продолжал удерживать ее за плечи.

— Мальчики … – Анна попыталась что-то сказать, но я, весь возбужденный, дрожа, почти кончая, наклонившись, закрыл ее рот поцелуем.

Павел, насаживая ее на себя, увеличил темп. На 5-6 качке я вдруг почувствовал, что бывшие до этого напряженными губы жены расслабились, и она прекратила попытки соскочить с его члена. Затем неожиданно для меня ее рот приоткрылся, и мне в рот скользнул ее язык. Я стал его жадно сосать.

Вдруг я ощутил, что бывшая до этого пассивной к Павловым толчкам, Анна начинает подмахивать ему. Затем ее губы, зажатые в моих, стали широко расползаться. Я знал, что это первый признак приближающегося оргазма. Целовать Анну я уже не мог, ее рот открылся широко. Глаза закрылись, по лицу пошли судороги удовольствия.

Неожиданно для Павла она перестала подмахивать и начала выгибать зад назад, как бы пытаясь слезть с члена. Я-то знал, что в этот момент, в момент кульминации, ее мышцы «красавицы» сжимаются с такой силой, что трудно вогнать ей член. Зад продолжал уходить назад, при этом Аннин клитор плотно прижимался к трущемуся члену. Павел это почувствовал, тяжело дыша, уже двумя руками он держал Анну за зад и с заметным усилием насаживал ее на себя.

Неожиданно Анна бросила свой таз вперед, разжимая мышцы влагалища. И в этот момент ее накрыла волна оргазма. Не отдавая себе отчета, она стонала:

— Павлик миленький, ну сильнее, сильнее, сильней…о..о..о .

Последние слова она почти выкрикнула.

В этот момент кончил и Павел. Он несколько раз дернулся, что-то нечленораздельно промычав, и оросил все лоно Анны своей густой спермой.

Через секунду в бане установилась тишина. Было отчетливо слышно, как в оконное стекло бьется муха, разбуженная теплом из начавшейся зимней спячки.

Наваждение, охватившее всех нас, схлынуло, и мы начали возвращаться в реальность. Я был еще сильно возбужден, яйца давило. Но мозг уже начал что-то соображать. Появилось чувство, похожее на стыд, за произошедшее.

Анна быстрее всех пришла в себя. Быстро соскочила с Павла:

— Дураки вы все, какие же вы дураки – произнесла она, причем в последних словах слышались слезы.

Закрыв лицо, Анна бросилась к двери, теряя по пути сперму, лившуюся из нее на каждом шагу.

Мы с Павлом переглянулись. Видно, что ему также было неудобно.

Вышли в предбанник. Анна сидела на скамейке, тянувшейся вдоль стены, покрытой полотенцем. Вся ее поза – ссутулившаяся, зажатая, была нам немым укором. По бесконечно несчастному лицу текли слезы. Глаза не мигая, смотрели на огонь в печи.

— Анна, ну прости, мы пошутили – я попытался дотронуться до ее плеча, но Анна отбросила руку.

— Анна, действительно по-дурацки получилось, извини – подхватил Павел.

Анна с немым укором взглянула на меня, и слезы потекли еще быстрее.

Павел перехватил этот взгляд, отодвинул меня и сел на скамью рядом с ней. Он легко начал гладить ее по голой спине, успокаивая.

— Анна, ну не переживай.

Видно было, что Анна в большей обиде на меня, чем на Павла. Почувствовав это, он незаметно махнул мне – «иди, я ее сам успокою».

Вернувшись в парную, только там заметил, что продолжаю держать по венику в руке.

Елена сидела на полке. Видимо, она хотела слезть, помочь подруге. Но сладостный стон Анны ее остановил на полпути. Сейчас она растерянно глядела на меня. Вместе с тем в ее взгляде, направленном на меня, было что-то новое, незнакомое. Она глядела оценивающе, и так, как будто только сейчас впервые увидела меня.

— Елена, давай я тебя допарю – хрипло предложил я.

— Да нет, Дима, хватит. Иди ко мне.

Она взяла меня за руку и потянула к себе. Только сейчас я почувствовал, что мои руки дрожат, а я страшно возбужден. Я боялся, что одного только женского прикосновения будет достаточно, чтобы я кончил. Яйца ломило уже до боли.

Елена откинулась на полку, продолжая тянуть меня к себе и на себя. Я стал устраиваться на ней в миссионерской позе. Елена подтянула ноги, согнутые в коленях, развела их и крепко уперлась ступнями в доски.

То действо, участниками которого были ее муж и подруга, не оставило ее равнодушной. Взглянув ей в промежность, увидел, что налившиеся половые губы изливают капли сока. Короче, Елена была готова – возбуждена не меньше моего.

Я попытался правой рукой направить член ей в пещерку, но она перехватила руку, прошептав на ухо:

— Не надо, пусть он сам попадет.

Наверное, боялась, что если я дотронусь пальцем до ее киски, она не выдержит, кончит.

Я приготовился, как в своей семейной жизни, при такой позе, взять на себя инициативу в движениях. Но Елена быстро дернула свой пах мне навстречу и буквально насадила себя на мой член.

Много раз с женой мы применяли эту позу – довольно прозаичную. Но то, что стала вытворять Елена, я не испытал ни до, ни после этого вечера.

Ее движения и темп подмахивания были так быстры, стремительны и мощны, что я, имея вес под сотню, буквально летал над ней. Мне не удалось сделать даже малейшего толчка. Пару раз мой дружок вываливался из нее. Но уже в следующее мгновение мой член на лету был снова пойман ее пещеркой. Своим задом Елена буквально выбивала барабанную дробь об полку.

Я весь, сгорая от желания, попытался поцеловать ее. Но Елена не дала, отвернув лицо. Чмокнул в шею. Взгляд ее стал тускнеть, глаза закрываться – верный признак приближения оргазма. Но внезапно ее глаза широко открылись. Проследив за ее взглядом, я увидел, что в приоткрытом проеме банной двери стоит Анна. За ней виднелась голова Павла.

Широко открыв глаза, Анна с изумлением, не отрываясь, глядела на нас. Ее муж трахался с другой на ее глазах. В ее взгляде было все: ревность, обида. Павлов взгляд, на этот раз без его обычной ухмылки, выражал не меньшее изумление. Встретившись с моим, он опомнившись, взяв Анну за плечи, увлек ее в сторону и прикрыл дверь.

Наблюдение за нами супружеских половин сильно возбудило нас с Еленой. Почти одновременно мы кончили.

— Давай вставай, начнем мыться, а то из меня побежало. – попросила Елена.

Мы быстро встали, наполнили тазики водой. Ополоснулись. Елена вдруг подняла палец вверх – требуя тишину.

— Тихо – шепнула она.

Я ничего не расслышал. Елена быстрым шагом, но тихо, двинулась к двери. Я за ней.

В узкий, приоткрытый проем двери слышался тихий, ритмичный скрип половиц. Елена попыталась осторожно увеличить щель, но дверь не открывалась, что-то за ней мешало.

Быстро оглядевшись, Елена подошла к стене и сняла с нее зеркало. Вернувшись, осторожно наполовину высунула его за дверь так, чтобы было видно, что за ней. Первое, что бросилось в глаза, было отражение голого Павлова зада. Мы приблизили наши головы к самому зеркалу, пытаясь разглядеть подробнее.

Павлов зад ритмично двигался. Природу этих движений нельзя ни с чем спутать. На полу предбанника, предварительно застелив его полотенцем, в пол-оборота к нам раком на коленях стояла Анна. Павел на полусогнутых ногах стоял сзади и всаживал ей свой член. Чтобы лучше все рассмотреть, мы с Еленой опустили зеркало к полу и сами, прижавшись, легли. Изменили угол отражения так, что нам стал виден вид снизу сцепленной пары.

Стало видно Аннино лицо, буквально стиснутое между ее колен. Дело в том, что высокий зад Анны сильно мешает «любить» ее раком. Мне приходится подлазить под него, сгибая колени, а ей максимально его задирать и изгибать, чтобы уменьшить. Для этого ей приходится буквально прижиматься грудью к своим коленям. Да и ее «красавица» расположена так, что вставить свой член в нее при другом положении нельзя.

Павел насаживал ее все быстрее и напряженней – приближался оргазм. Зеркало позволяло видеть пару снизу во всех подробностях. Член Павла просто сновал, как челнок, в «красавицу» и обратно. Он весь лоснился от Анниной смазки. Яйца напряглись и подтянулись к паху. Аннино лицо с полуоткрытыми глазами искажала гримаса удовольствия, она уже начала постанывать, умоляя:

— Павлик, ну сильнее, сильнее….

Вдруг ее глаза округлились – она увидела зеркало, мой и Еленин взгляд в нем. Так с широко открытыми от изумления глазами она кончила. Затем кончил Павел, что-то мыча.

Мы тихонько с Еленой открыли дверь – Павел убрал ногу. Схватив с вешалки, Елена халат, я плавки, мы побежали в дом, одеваясь на ходу. Я не мог прийти в себя. Вид жены снизу, во всех деталях, ее «красавицы», нанизанной на член другого, меня потряс.

Только через полчаса к нам присоединились Павел с Анной.

Снова сели за стол, но уже на кухне в доме. Надо сказать, что дом состоит из трех комнат. Первая, наиболее большая – зимняя. В ней сохранилась русская печь, оставшаяся от прежних владельцев.

Другая поменьше – летняя. Третья это кухня, примыкающая к входной двери в дом.

Мы с Анной старались не встречаться взглядом. Чувствовалась взаимная неловкость. Павел с Еленой напротив, держались раскованно, вероятно для них не было в этом ничего необычного.

— Ну давайте по рюмашке, а то я что-то продрогла, вас дожидаясь – предложила Елена.

Я быстро наполнил бокалы.

— Давай, только сделаю бутербродики – согласилась Анна.

Также, избегая меня взглядом, она подошла к разделочному столу. Глаза у нее еще были покрасневшие, как впрочем, и носик.

— Анна, давай помогу – я встал за ней, прижался к ее спине, а в ухо зашептал:

— Анна, я тебя очень, очень люблю. Ты у меня одна единственная, счастье мое.

Жена вздрогнула, подалась ко мне всей спиной, прижимаясь.

— Димочка, я тебя тоже очень, очень люблю. Ты у меня тоже один единственный.

Мы поцеловались.

Это не осталось незамеченным.

— Ну вот и согласие в семье – с удовлетворением произнесла Елена.

Только сели за стол, буквально через несколько минут раздался автомобильный сигнал.

— Кого еще черти принесли? – пробурчал я.

Я совсем забыл о Марине с Иваном. Сестры не оказалось дома, и, помня мое приглашение, они заехали к нам.

Надо сказать, что Иван еще тот тип. Он старше меня на 5 лет, и ниже почти на голову с хорошо развитым животиком. Первой из подруг в школу пришла работать педагогом Елена. Она сразу приглянулась Ивану. Но к нему она таких же чувств не испытала.

Через год появилась и моя Анна. Тут уж Иван не давал ей проходу. Предложения о замужестве делались постоянно.

Но Анна предпочла меня. Замужество дамы сердца не остановило Ивана. Напор его на Анну не ослабевал. Не раз на «междусобойчиках» видел, как Иван, хорошо приняв на грудь, не стесняясь меня, делал довольно прозрачные намеки Анне насчет секса.

Возраст Ивана поджимал. Он сделал предложение Марине. Она не отказалась. Чтобы представить Марину, достаточно вспомнить Крупскую – на которую она чертовски похожа.

Иван обладает одним несравненным достоинством – голосом. Отличным голосом, высоким и сильным. В сочетании с виртуозной игрой на баяне, который всегда брал на «междусобойчики», он прекрасно вел музыкальную часть вечеров.

Сейчас неразлучный баян также был с ним.

Все расположились за столом на кухне. Я, как всегда, с торца стола возле входной двери. Возле меня, упираясь боком мне в колени, Марина. Затем на стуле Иван с баяном. Так как за столом стало очень тесно, Елена, Павел и Анна сидели на приставной скамье вдоль стола, тесно прижавшись.

На правах хозяина предложил тост за вновь прибывших. Им налили штрафные – по полному стакану рябиновки. Марина, жеманясь, было, стала возражать. Но все дружно ее стали уговаривать. Она немного отпила и хотела поставить стакан, но я надавил пальцем снизу на дно, опрокидывая на нее. Волей-неволей, поперхнувшись, Марина выпила все, только несколько капель упали на спортивную куртку.

— Дмитрий, не надо так, я чуть не захлебнулась. Я вообще не пью.

— Марина, а кого ты здесь видишь, кто бы пил. Так для веселья.

Закусили. Еще выпили. Марине и Ивану опять налили штрафные, чтоб от нас не отличались. И опять я помог Марине все выпить.

Иван взял свой баян и начал петь. Вся наша разномастная, кто во что одет, компания дружно подхватила. Зрелище на нас со стороны было живописное. Я и Павел в плавках, Марина с Иваном в спортивных костюмах, Анна и Елена в банных халатах.

Вдруг я заметил, что Иван поет, уставившись в одну точку. Лицо его при этом стало напряженным и красным, как рак. Проследив за его взглядом, оторопел.

Дело в том, что свой длинный до пят халат Анна отдала Елене на правах гостьи. Сама надела халат 14-летней племянницы – девицы намного ниже ее и субтильней. К тому же очень короткий и с отсутствующей нижней пуговицей. Он едва прикрывал ей зад. А передние полы, чтобы не разлетались, приходилось придерживать руками.

Сейчас Анна держала в одной руке рюмку, а другой вилкой пыталась подцепить закуску, забыв о полах халата. Они естественно разъехались в стороны, открывая нижнюю часть кучерявого лобка. Вот этот чудный вид, его безответной страсти, так сильно подействовал на Ивана, что его конец стал подниматься. Это было ясно видно по оттопыренному трико. Причем расстояние от паха до оттянутого бугра показывало недюжинный размер члена. Действительно, как многие невысокие мужики, Иван пошел в «корень». Меня это даже позабавило. Ситуация напоминала басню «Лиса и виноград».

Вдруг, ни с того ни с сего, Марина стала всхлипывать, а затем и рыдать. Такой тип дам мне был знаком – как выпьют, так в слезы.

— Дима, дай я пройду в ту комнату. Посижу, успокоюсь.

Я проводил ее в зимнюю комнату, закрыл дверь, усадил на диван. Дал полотенце утереться.

— Марина, успокойся. Посиди. Расслабься.

Сам расположился в кресле.

За стеной постепенно стихло пение – на кухне, видно, утомились и угомонились….

Стал подрёмывать.

Сколько времени прошло, я не заметил, как неожиданно услышал отдаленный гул. Самолёт летит, решил я. Странно, ведь в нашей стороне они не летают. Гул приближался, креп и неожиданно остановился во дворе. Марина тоже услышала.

— Дима, а что это гудит?

— Не знаю. Давай выйдем, глянем.

Направились во двор. На кухне на столе бедлам, но никого нет. Куда все подевались? Глянул в летнюю комнату – там тоже пусто.

Гул шел со двора. Вышел на улицу и оторопел от увиденного.

Из печной железной трубы бани, в черное ночное небо метров на пять вверх, с гулом бил огненный столб, как из огнемета. Искры фейерверком сыпались на шифер крыши бани. Ясно, что загорелась сажа и смола в трубе.

Дело в том, что весной к нам на предприятие поступило оборудование на сосновых поддонах. За скромную плату наш вахтер переколол их на дрова. И я целое лето топил ими баню. Сажа и смола отложились в трубе, так что баня в последнее время стала дымить. Но сегодня я протопил ее березовыми поленьями, жар от них поджег сажистые отложения. Что делать? Я растерялся. Как бы пожара не было.

— Марина, нужно залить печь – догадался я.

Мы кинулись в баню. Дверь в парную была распахнута настежь и перекрывала предбанник. В парной голые сидели Павел и Елена, с удивлением глядели на нас. А где Иван и Анна?

Закрывая дверь в парную, заглянул в предбанник и остолбенел.

Головой в дальний угол, согнувшись раком, на прямых ногах, стояла голая Анна. К ее заду, в чем мать родила, прижимался низом живота Иван. Он поставил правую ногу на лавку, чтобы было удобней, и с силой насаживал Анну на себя. Поднятая правая нога полностью открывала вид на их сцепленные промежности. Его громадные яйца, каких мне не приходилось раньше видеть, размером каждое с мой кулак, в мошонке величиной с бычью, мотались, как маятник. При каждом движении его члена в Анну они со стуком бились о ее живот в районе пупка. При этом из ее «красавицы» слышался сочный, чавкающий звук, как если бы кто-то ходил рядом по вязкой грязи в резиновых сапогах. Член размером в полтора моих исчезал в «красавице», как поршень.

Мы их застали в момент кульминации. Анна томно просила:

— Ваня, Ванечка, поглубже, поглубже и посильнее.. о.. о.. о…

Анна начала задыхаться – приближался оргазм.

Неожиданно Иван начал бормотать:

— Анночка милая, почувствуй, наконец, настоящий член.

— Ванечка, как мне хорошо..как хорошо…мне так хорошо никогда в жизни не было. – стонала Анна – Ванечка, глубже…глубже.

Во мне все упало. Было ощущение, что умираю. Пока я успокаивал его жену, Иван уговорил и дорвался до много лет ожидаемого наслаждения – трахал Анну. Вот тебе и басня «Лиса и виноград» – выходит, я сам себя перехитрил – оставил их одних. Меня это добило.

Не отдавая себе отчета, я шагнул вперед, к ним.

Неожиданно, до этого стоявшая в ступоре, Марина обхватила меня рукой за шею и с силой потащила из бани.

— Марина, постой, погоди, дай затушить печь, может пожар быть – пытался сопротивляться я.

— Димочка, идем, идем – она буквально волокла меня – миленький, идем отсюда. Печь сама догорит.

Одновременно она левой рукой расстегнула свою молнию на куртке, задрала блузку и вывалила из лифчика груди. Они были великолепны – каждая размером с трехлитровку.

— Димочка, идем, идем – она продолжала тащить меня прочь от бани.

Втащила в дом, в зимней комнате толкнула на диван. Схватив мои ладони, прижала к своей голой груди. Первое впечатление было, что они необъятны, а мои ладошки очень малы, чтобы обхватить их. Я попытался встать, но Марина лицом ко мне уселась верхом, пресекая всякую попытку.

Одновременно, торопясь и волнуясь, она стала скидывать с себя одежду, пока не осталась абсолютно голой. Мне показалось, что это заняло у нее всего пару-тройку секунд. Приподнявшись, рывком сдернула с меня плавки.

Совершенно не думаю, что то действо, чем занимались Иван с Анной, и свидетелями которого мы оба были, ее так возбудило. Просто очень доброй и неконфликтной по натуре Мариной двигало желание избежать скандала или даже хуже, чувствуя мое отношение к ее мужу – драки в бане. Важно было убрать меня оттуда и любой ценой переключить внимание. Признаться, в итоге ей это удалось.

Марину била крупная дрожь. Руки тряслись. Вся раскрасневшаяся, она прятала свой взгляд и, сильно волнуясь, шептала:

— Димочка, лежи спокойно, подожди, подожди, я сейчас, сейчас.

Она пыталась поднять, возбудить мой член, драча его. Пухленькие Маринины ладошки делали это с такой удивительной сноровкой и нежностью, что член стал наливаться. Не дождавшись его полной эрекции, она попыталась вставлять его в свою щелку, поросшую густыми рыжими волосками. Будучи недостаточно упругим, он вываливался. Она снова делала попытки, одновременно наклонившись и целуя мои соски. При этом она не забывала контролировать мое поведение – продолжала верхом сидеть внизу моего живота, крепко сжимая мои бока своими полными коленями.

Хоть я и не видел в Марине сексуального объекта, особо желанного для себя, противостоять ее ласкам не смог. Да и мужик все же я, в конце-то концов.

Член поднялся, налился силой. Уже сам, рывком вогнал ей его. Первое впечатление, что он провалился во что-то большое, мягкое, теплое и влажное. Не было и намека на ту узость, что у Анны, или жаркую сухость Елены. Марина задышала громко, закрыла глаза, начала активно двигать пахом навстречу моему дружку.

— Димочка, давай, давай…- подбадривала она меня. Я кончил. Усталость прошедшего дня и масса выпитого дали о себе знать. Незаметно для себя я отрубился и уснул.

… Проснулся около 12 часов дня.

— Лежебока, вставай – надо мной, смеясь, склонилась Анна.

— Как спалось? Состояние как? – с подначкой спросила она.

— Да неплохо. Голова не болит. Только общая расслабленность организма.

— Еще бы, столько выпить.

— Анна, а где все?

— Кто все? Марина и Иван уехали еще в семь часов утра – сестра приехала

Ясно, что Марина не хотела нашей с Иваном встречи.

— Елена во дворе, а Павел еще спит. Ты хоть помнишь вчерашнее? – краснея спросила Анна.

— Ну, смутно. – не хотелось ничего уточнять.

— Ты раньше всех уснул. А мы еще погуляли, песни попели. Затем по роще побродили. Хотела пригласить тебя с нами, заглянула в комнату, а ты уже уснул в кресле. Марина читала. Ты так и проспал, вон до 12.

— Я что, так и не вставал? – осторожно, скосив на нее глаза, поинтересовался.

— Марина сказала, что нет, засоня.

Да, добрая Марина ничего не сказала Анне о том, что мы с ней видели ночью в предбаннике, и чем затем в комнате занимались. Я тоже не стал об этом распространяться. К вечеру уже были дома.

…Через неделю после этого незабываемого вечера, мы как обычно, просмотрев легкую порнушку, решили заняться любовью.

Вначале Анна завелась и с настроением стала целовать меня, но когда я членом уже активно двигался в ней, стала остывать. Перестав подмахивать, шепнула:

— Дима, не жди меня, кончай сам. Я что-то сегодня не в форме.

Естественно после этих слов мое возбуждение также начало угасать, а член опадать. В таких случаях, чтобы быстрее кончить, я старался вызвать в своем воображении какие-то яркие сексуальные сцены. Просмотренный фильм был слишком легким и не годился для этого.

Неожиданно я вспомнил наш банный вечер на даче. В голове вихрем промелькнули пикантные сексуальные подробности: я на Елене, Анна рачком с Павлом и Иваном. Но наиболее ярким и возбуждающим был момент, когда я толкнул Анну на Павла. Представив его, я словно заново пережил его. Возбудился сильно. Член налился, и я с новой силой стал его вбивать в «красавицу» супруги. В воспоминании тот момент, когда я сам толкнул жену и насадил на член чужого мужика, был самым возбуждающим и настолько ярко и отчетливо вспыхнул в моем сознании, словно это случилось несколько минут назад. Также как и тогда, я снова не отдавал себе отчета о происходящем. И не контролируя себя, приблизил свои губы к самому Анниному уху и жарко зашептал:

— Анночку …Милую… Толкнул на член Павла… Насадил Аннину «красавицу» по самые яйца на член чужого мужика….Как хорошо, милая – мне действительно стало так хорошо, как давно не было.

В этот момент Аннино лицо напряглось, брови немного нахмурились. Но уже в следующее оно расслабилось. Анна стала часто дышать, часто сглатывая слюну – верный признак сексуального возбуждения. Своим тазом она стала слегка посылать свою «красавицу» навстречу моему члену. Она возбуждалась. Я продолжал шептать в самое ушко, слегка покусывая его:

— Целую..обнимаю тебя сверху…. Такую доверчивую, нежную, милую, недотрожку мою … А снизу тебя в «красавицу» развратно долбит член чужого мужика…В дырочку, которую я «раскупорил»…В это самое дорогое твое приданое… Долбит на моих глазах….Твоего мужа…Я тебя нежно целую … А он долбит и долбит… Совращает тебя…

После этих слов Анна застонала – оргазм охватывал ее с ураганной скоростью. Она с силой стала подмахивать, раскинув руки в стороны. Она громко стонала, мотая головой, не контролируя себя. Кончили вместе. Давно мы не испытывали такого сексуального безумия.

Так появилась у меня «палочка-выручалочка». Стоило мне прошептать слова, напоминающие жене о нашем совместном «грехопадении» – участии в групповушке, как у супруги оргазм следовал незамедлительно. Мы словно заново переживаем весь тот банный вечер.

Прошло уже несколько лет, а этот способ возбуждения все также надежен – не было ни одной осечки. Рутины приевшегося супружеского секса как не бывало. Смело рекомендую его всем.

Нет никакой потребности ни у меня, ни у супруги для освежения чувств идти на сторону. Ну, у меня нет, а вот у Анны? Из головы не выходят ее слова Ивану – «мне так хорошо никогда не было». А между ними сейчас ничего нет?