Елена шла по улице. Обычный день, обычный бюргерский городок. Уже много лет Елена жила в спокойной Германии. Ничего страшного с ней, конечно, случиться не могло.

И тут рядом затормозила полицейская машина. Два бугая в униформе. Широкие плечи, мускулистые руки, накачанные тела.

— Это она!

Елену бросают на стену, заламывают руки, застёгивают наручники. Женщина в шоке, в её головке не укладывается, что это происходит в реальности… А ведь в потаённых женских фантазиях такое происходило много раз, хотя она и стыдилась своих грёз.

— Её надо обыскать!

Грубые мужские руки шарят по всему телу, по всем потаённым уголкам. Елена абсолютно бессильна, ведь руки в наручниках. Ей остаётся только сдаться на милость этим рукам.

— Что я сделала?

— А ты не знаешь? Сколько мужей отправила на тот свет? Весь Интерпол на уши поставлен. А она тут разгуливает!

— Это ошибка! — шепчет Елена в стену.

Полицейский обшаривает её тело. Сжимает вдруг груди.

Тут Елена почувствовала, как предательское возбуждение начинает подниматься внутри, от него перехватывает горло.

— Как вы смеете?

— Молчи, сука! Будешь разевать рот, заставим тебя проделывать все те штучки, за которые тебя любили мужья!

— Но я не та, за которую…

Полицейский хватает Елену сзади за волосы, тянет на себя. Рвёт блузку за ворот. Пуговицы сыплются на тротуар. Огромная лапа безжалостно сжимает беззащитно голую грудь. И Елена, сама того не желая, становится влажной внизу.

«Да что же со мной происходит! — подумала она. — Меня унижают, а я теку, как последняя шлюха!»

Жёсткий окрик:

— Ноги расставь шире!

Елена расставляет ноги так широко, как только может, и тут же чувствует, как мужская рука скользит по внутренней стороне бёдер, залезает под трусики, проникает во влагалище.

— Ты знаешь, что блядь не должна быть в трусиках, чтобы быть всегда доступной?

Одним движением он разрывает трусики и откидывает их в сторону.

— Я не…

— Ты не поняла, шлюха! Рот закрой. Откроешь его, чтобы отсосать мне. Поняла? Отвечай!

— Поняла…

«Лучше я буду делать всё, что они потребуют, и возможно, они отпустят меня живой».

Огромный детина вжимает Елену в стену. Жёстко. Трещат кости. А ладонь снова хватает за теперь вовсе беззащитную промежность. Без нежности, без сантиментов.

— Мне больно!

— Терпи, сука. Давай её в участок, там покажем ей, как такая, как она, должна ублажать мужчин.

Елену безжалостно выволокли из машины. Зрелище для пары прохожих было занятным. Порванная блузка, грудь почти обнажена. Юбка задралась практически до пиздёнки. Очередную шлюху волокут в участок. Разве могут быть сомнения в добропорядочности Елены, если она в таком виде болтается между двух полицейских? Шлюха и есть.

В участке Елену швырнули на стул. Полицейские зашли за стол, стали смотреть что-то на экране. Один из них приказал Елене:

— Ноги раздвинь, шлюха. Юбку подоткни. Может, опознаем тебя по пиздёнке.

Оба заржали.

Елену прошиб пот, лицо залила краска. Ей было очень стыдно. Женщина тяжело дышала, её почти голая грудь высоко вздымалась.

— Но как? У меня руки скованы!

— Нет, она меня достала! Я всё-таки заткну ей рот!

Полицейский возле Елены. Достаёт чёрную дубинку и тыкает ей в лицо. Чтобы не лишиться зубов, Елене приходится открыть рот. Дубинка очень широкая в диаметре, и Елене пришлось открывать рот очень широко, однако, несмотря на её старательность, она с трудом протиснулась между зубками.

— Соси дубинку! Тренируйся пока. Гы-гы-гы.

— И выполняй, что тебе сказали.

Елена униженно заизвивалась на стуле, пытаясь выбраться из юбки. А ещё приходилось сосать твёрдую дубинку.

— Да зачем бляди юбка? — донеслось из-за компьютера. — Сними ты её совсем!

Полицейский за волосы поднял Елену и рванул юбку. Разорванная ткань оказалась в его лапище, а Елена осталась в одной блузке, тоже порванной.

Её снова бросили на стул. Она поспешила подобострастно раздвинуть бёдра. Полицейскому этого было мало. Он положил ручку дубинки на стол. И Елене униженно пришлось самой чуть нагнуться, чтобы взять конец дубинки в рот. В таком положении она ожидала дальнейшей участи.

А хуже всего было то, что женщина со стыдом почувствовала предательскую влагу внизу живота.

— Вроде она.

— А может, не она?

У Елены затеплилась надежда, что всё ещё обойдётся и её отпустят. Ей не надо было извинений за своё унижение, ей не надо было компенсаций за порванную одежду, лишь бы отпустили.

— Ну что, будешь признаваться?

Елена помотала головой, пытаясь, чтобы дубинка не выпала изо рта.

— Не хочешь по-хорошему? — прищурился полицейский. — Будем по-плохому.

Один из полицейских подошёл, схватил Елену и бросил на стол. Елена вздохнула с облегчением, когда дубинка упала на пол. Теперь она лежала лицом в какие-то бумаги. Попка и пиздёнка были полностью беззащитны перед стоящим сзади. Невзирая на стыд и страх, по Елениному телу прошла сладкая дрожь от осознания своей полной подчинённости чужой силе. Полицейский навалился сверху, прижимая покорное тело. Наручники, сковывавшие руки, впились в попку.

Полицейский прохрипел на ухо:

— Ну ладно, держись, шлюха. Будем проводить дознание другими методами.

Елена даже не могла пошевелиться под тяжёлым мускулистым телом, когда в неё вошёл огромный хуй. В ней никогда не было такого огромного члена. Женщина с ужасом поняла, что сейчас он разорвёт её на две части. Но толстый член продолжал неумолимо ввинчиваться в её измученное и покорное тело.

Полицейский выпрямился, шлёпнул Елену по попке.

— Давай, сучка, покажи, как ты готова к сотрудничеству! Подмахивай, шлюха!

Елене пришлось подмахивать полицейскому, довольно хрюкающему каждый раз. Она старалась, как могла, со всей силы насаживаясь на член, чтобы не злить полицейского. Хуй заполнил её всю, принося сладкую смесь боли и наслаждения. Когда хуй оказывался в ней по самые яйца, Елена пальчиками ощущала твёрдый мускулистый живот полицейского и жёсткую поросль на лобке.

Потом её перевернули, как куклу. Её уложили так, чтобы с разных концов стола свешивались и попка, и голова. Елена увидела над собой улыбающееся лицо второго полицейского, и тут в неё вошли с обоих концов.

— Давай, сучка, шевелись! Твоя задача сейчас — показать свою лояльность к полиции всеми доступными способами!

Два хуя — и в пиздёнке, и во рту — трахали её, а Елене приходилось мычать, извиваться, подмахивать, упираясь ступнями в плечи полицейского, и старательно сосать. Женщина чувствовала, что превратилась в инструмент в руках своих мучителей. У неё не осталось ни чувств, ни эмоций, ни мыслей, только животная похоть самки, которую трахают два сильных самца. От этих ощущений Елену накрыл сильнейший оргазм, всё тело содрогнулось и обмякло. И всё это на скованных сзади руках. Полицейские даже не думали облегчить участь своей жертвы и хотя бы разомкнуть наручники.

Кончили они почти одновременно. Из пиздёнки тут же потекло. Это было ещё не страшно. Почти всю сперму, попавшую в рот, Елене пришлось униженно проглотить.

Оттраханной женщине запретили садиться в кресло, чтобы не испачкать. Елене пришлось устроиться на полу, ожидая своей дальнейшей участи.

Ждать пришлось недолго. Полицейская рация захрипела. Полицейские подобрались, привели себя в порядок. Потом они пошушукались, насмешливо глядя на поникшую головой женщину у своих ног. Один из них грубо поднял Елену и потащил её в клетку.

Там он разомкнул наручники. Приказав Елене поднять руки, он перебросил цепочку через трубу и снова замкнул. Еленино тело оказалось вытянуто в струну, верх руками. Женщина почувствовала даже какое-то облегчение, что можно вытянуться в полный рост и размять тело, хотя новое положение было очень унизительно.

Однако полицейским этого было мало. Второй полицейский принёс табуретку и бесцеремонно затолкал её между колен Елены. Женщине пришлось покориться, и теперь она стояла на самых пальчиках, широко разведя колени. А потом полицейский взял злосчастную дубинку и, поставив вертикально на табуретку, затолкал верхний конец в измочаленную пиздёнку. Инородное тело вошло почти без труда, настолько всё было разработано и мокро.

Полицейский, стоящий сзади, схватил огромной лапищей Елену за грудь. Его вторая рука грубо сжала нижние губки. При этом женщину снова охватило сумасшедшее возбуждение. «Что они придумают на этот раз?».

— Мы скоро приедем и снова тобой займёмся. Можешь пока готовиться. Поиграй с дубинкой мышцами, покачайся, подвигай задницей, делай что хочешь, но ты должна быть готова к нам, милашка. Я уже весь в нетерпении, хочу попробовать твою попку.

В завершении полицейский содрал с Елены остатки блузки, и она оказалась совершенно голой.

Полицейские вышли, и Елена осталась наедине с собой и со своим выходящим за грани возможного возбуждения…

Полицейские приехали довольно быстро. И сразу направились к жертве, со страхом следящей за их приближением. Первый убрал табуретку и принялся тискать груди, уделив особое внимание соскам. Он заставил женщину говорить, как ей нравится быть шлюхой, заставлял выбирать, что ей больше по душе — когда соски выкручивают, сжимают или далеко оттягивают.

Не помня себя, женщина услужливо говорила полицейскому то, что он хотел услышать. Елене пришлось признаваться в своей покорности и желании скорее начать ублажать двух самцов, как самая настоящая блядь. К тому же это желание было неподдельным.

В то же время сзади между Елениными ягодицами тёрся огромный хуй. И не было никакой возможности прекратить это. Не могла Елена препятствовать и стоящему сзади подхватить её под колени и приподнять. Её предельно раскрыли, а потом насадили на член.

— Хороша сучка! — прохрипел полицейский. — Мокрая вся. Теперь и в попку ебать можно.

Елену снова приподняли, словно пушинку, только звякнули наручники на трубе где-то вверху. А потом хуй ткнулся в анус. Еленино тело само под силой тяжести стало опускаться на член. Полицейский только придерживал бёдра, чтобы та не могла их свести.

Когда огромное мужское достоинство полностью вошло в Еленину попку, второй полицейский шагнул к ней и засунул хуй в пиздёнку. Снова в Елене были два члена, только на этот раз ими были заполнены нижние отверстия. Потом её начали подкидывать. Женщине даже не удавалось замедлить своё с размаху падение на стоящие торчком члены. Руки ослабели, и тело взлетало и насаживалось, покорное только желаниям двух безжалостных самцов.

Полицейские кончили, сжав Елену между своими телами, едва не раздавив её в избытке чувств.

Очнулась Елена через какое-то время. Её тело было вымыто и даже одето в великоватую ей униформу.

Над ней наклонился полицейский:

— Мы очень сожалеем о случившемся, фрау. (Елена счастливо встрепенулась: «Все недоразумения позади!»). Мы найдём ограбивших вас.

— Ка… каких ограбивших???

— О, фрау, не беспокойтесь. Теперь вы в безопасности. Мы вас сейчас отвезём, но просим прийти, скажем, через недельку уточнить кое-какие детали.

— Как… Какие детали?

Глаза полицейского сузились. Он схватил женщину за попку:

— Ты не поняла, подстилка? Придёшь через недельку, ублажишь нас ещё разок. Дошло?… Ну всё, поехали быстро.

Быстро не получилось. Елену поимели с разных концов ещё раз на заднем сиденье прямо перед домом.