Приехал в гости к теще Надежде, не совсем в гости. В гости без нужды к ней не приедешь. То есть она-то не отказывает в приюте и даже рада, да вот только работы в своем доме делать не переделать. Даже если сама не попросит, все одно что-то да найдешь. Работника приветит, накормит и напоит, в баньке попарит. Все как в сказке, только делай не ленись. Единственно что напрягает, так отсутствие внебрачных половых связей.
В этом медвежьем углу все невесты давно уж и забыли, как это – невеститься. Самая молодая из них, моя теща Надежда, старше меня, Михаила, на два десятка лет. Да плюс еще два годика. Итого ей уж пятьдесят семь. Хоть и не заплыла жиром, но все одно старовата. А так еще бодрячком бабушка, бегает, хлопочет по хозяйству. А куда денешься, если мужа похоронила. Мужики-то ныне в дефиците. Во всей округе не найти не то что холостого, даже вдовца. Вдов полно, а вот со вдовцами напряженка.
Работа не волк, но если ничего не делать, то и она не убавляется. И хоть отпуск, хоть и женуля Света спровадила на помощь маме, а все одно надо делать. Вот и делал с утра до вечера. Да и спишь спокойнее, когда устанешь. Никаких эротических сновидений. Поработал, помылся, поел и спать. Как водится, теща зятьку наливает стопочку, да не одну. Так что к окончанию ужина зятек уже во вполне благодушном настроении. На крылечке поковыряет в зубах, перекурит это дело и в постельку баиньки.
Вот и сегодня тещенька Надежда покормила-попоила и повела спать. В смысле пошла стелить. Зашел в комнату, а тещенька перегнулась через кровать, стелет простыню у стеночки. Не достает до края вот и перегнулась. А трусы-то она не носит, от кого прятаться. Чай не в люди вышла, дома же. И разглядел глазастый зять Михаил под подолом тещиным рыжеватую поросль вокруг пизды, что разошлась, приоткрывая внутреннюю, сокрытую часть. Такую розовую, манящую, просто приглашающую. Голодный паек и выпитое затмили разум.
То, что постарше тетенька, так это ничего. В голодные годы и не таких ебать приходилось. А у этой и задница крутая, и титьки приличные, даже по виду крепкие, упругие. Ну и привалил Надежду, как она стояла, поперек кровати. Мигом задрал подол на голову и пристроился позади попы. А уж вогнать исстрадавшегося товарища в тещенькину пизду было делом трех секунд. Она даже не поняла, что ее собираются ебать. Подумала, что пьяненький зять Михаил не удержался на ногах. А когда ощутила в пизде что-то давно забытое, но такое знакомое, дергаться было поздно. Зятек крепко держал Надежду за зад и, навалившись всем весом, бодро проталкивал, извлекал и вновь проталкивал в пизду одеревеневшую елдашку. Она что-то бормотала, но сильно не вырывалась – понимала, что рваться бесполезно. Как, впрочем, и кричать, обзывать насильником, грозить карами. А зятек знай себе наяривал пизду, что когда-то выпустила в свет его жену Свету.
Хорошее долго длиться не может. Наступил финал. Надежда, когда Михаил встал с нее, полежала. Присел рядом и погладил плачущую женщину. Начал уговаривать, что, мол, случайно, что не сдержался, увидев ее во всей красе, что там, внизу, она точь в точь моя жена, как две капли воды. И даже запах такой же. Перевернулась на спину. Не одергивая платья начала выговаривать, что нельзя так, что она старая, что она – мать моей жены и такую же чушь. Об этом ей и сказал. Насчет старости, насчет матери и прочего. Мы какая родня? Пока ебу ее дочь, мы родня. Как только разойдемся – чужие люди и потому ебать ее не только можно, но и нужно. А если не ебать тетеньку в таком возрасте, то получится рак. Рака Надежда боялась больше всего на свете. Имела возможность видеть, как угасают люди от этой болезни. Да и замечание о возможности развода с ее дочерью не прибавил оптимизма.
С ранних лет привыкшая подчиняться, Надежда смирилась с неизбежным. Ну выебли, так не девочка, ничего не потеряла. Уже стемнело, а мы все сидели на крылечке, разговаривали. Полностью успокоившись, Надежда даже налила стаканчик зятю. А на вопрос не боится ли повторения, ответила, что не боится, только вот как дочери в глаза глядеть потом. Ну это песня известная, пройденная не по разу. Как глядела, так и посмотришь, пошли спать. Надежда направилась в свою комнату, я же потянул ее к себе.
Немного поупиравшись, пошла со мной. Хитрая баба, пока ходила мыться, натянула трусы. Ага, я же их снять не смогу. Раздел полностью, разделся сам и упали в кровать. Постепенно тещенька Надежда стала вспоминать давно забытое, отвечала на поцелуи, сама развела ноги. Ну я и вдул. Старался как мог и даже больше. Осрамиться перед тещей боялся. А получилось все очень хорошо. Проняло женщину, ох как проняло. И царапалась, и голосила, и подушку грызла, лежа на животе. А уж как старательно подмахивала. Вот бы молодым поучиться ебаться так аппетитно. После того, как перу раз доказал свою любовь к Надежде, уснули. Уснули крепко обнявшись, тесно прижавшись, как молодожены, как любовники.
Утром Надежды рядом не оказалось. Да и утро уже позднее. Вот так зятек: наебался и продрыхал все на свете. Натянул шорты и вышел во двор. Надежда хлопотала по хозяйству, чего-то бегала, суетилась. Сказала, что сейчас покормит меня, минуточку. Показалось мне или баба впрямь помолодела? Вполне возможно. Даже жена Света, когда ее хорошенько проебешь, несколько дней скачет стрекозой. Надежда зашла в сарай, высыпать курам корм. Заглянул следом. Люблю яички из-под курицы попить сырые.
И опять тещенька Надежда стояла раком, чего-то высматривая в углу сарая. А тут как по заказу утренний стояк, что еще не прошел. Ну и вновь Надежда потеряла трусы, которые слетели куда-то. Стоя раком, постанывала от удовольствия. Зятек Михаил не просто ее ебал, старался доставить наслаждение. Она и кайфовала, получая по полной то, чего была лишена уже лет шесть-семь. Даже пизда ее помолодела. Почуяв свою нужность, обильно выделяла смазку, обнимала стоящий ствол, ласкала его. Она, по моим ощущениям, была даже мельче, чем у Светы.
По крайней мере каждый толчок заканчивался прикосновением головки к матке, упором в нее. Доставая до матки, доставлял Надежде большое удовольствие. В момент соприкосновения она вскрикивала, прогибалась, стараясь насадиться поглубже, стонала, яростно поддавая задом.
Закончили. Опять моя вторая мама закончила раньше, а потом просто стояла и легонько подмахивала, доставляя удовольствие зятю. Когда отпустил ее, стянула до конца трусы, подтерлась ими и вытерла то, что еще пару минут назад доставляло ей блаженство. Немного задержала в руке, погладила. Думал, поцелует. Наверное в их времена такие ласки были не в ходу, а может просто не захотела показаться зятю развратницей. Ничего, тещенька, и в рот засунем. Будешь брыкаться еще и в жопу выебу. Дырку-то рассмотрел. Приличная такая дырка, можно попробовать.
В баню вечером пошли вместе. Мне же спину помыть было некому. Да и у нее за столько лет грязи скопилось. Отодрал Надежду по полной. Не в смысле выебал, в смысле отмыл. И она мне спину отскоблила. Пришли из бани усталые, разморенные. Поели. Тещенька пропустила пару стопочек. Спать легли вместе. Не было уже ни трусов, ни ночнушек, ни прочих халатов. И любовницей Надежда оказалась умелой. А уж по поводу поставить в боевое положение усталого бойца с поникшей головой, так ей бы комиссаром быть, поднимать в атаку залегшие роты. Передышку не просили и не давали. А когда я посадил родненькую на себя, предложив немного попрыгать, пока я дух переведу, оторвалась по полной. Вспомнился анекдот, про то, что ебать лучше пожилых: думают, что это в последний раз и такое вытворяют!
Проснулся от того, что Надежда, оседлав скакуна, галопом скакала, торопясь доехать до оргазма. Не дождавшись меня заохала, зажалась и кончила. Посидев немного скромненько так спросила, не разбудила ли меня. Перевернул ее на пузичко и кинулся догонять. Пизда хлюпала, полная влаги, аж брызги летели. Простыня намокла. В какой-то момент захотелось утвердиться полностью в своей власти над Надеждой. Задница была скользкая, мокрая и я, вытащив инструмент из пизды, приставил его к жопе. Надежда немного подзажалась, но потом размякла. Видимо, это было ей хорошо знакомо. Угадал вчера с проходом, точно раздолбана со всех сторон. Хуй вошел легко, мягко и замер, бережно и ласково обнимаемый кишкой. Тесненько, жарче, чем в пизде. Так долго не продержишься. А и не надо держаться, надо просто кончить.
Вминая Надежду в матрас, драл ее жопу, задыхаясь от удовольствия. Вот-вот-вот! Ура, приход! выплеснул в задницу маменьки то, что осталось и отвалился. Полежали и Надежда зашебуршилась. Пора вставать, кормить зятя. Сил-то сколько потратил. Да и хозяйство пора выпускать – кормить. Пора и зятю. Ебля – это хорошо, но работать надо. А вечером догонимся во все норки-дырки-отверстия.
Уезжая дней через восемь, оставлял помолодевшую Надежду, счастливую и довольную. Доеблись до того, что у нее пришли месячные, которых не было больше года. Вот так разворошили. На прощанье поцеловались крепко. Пошутил, что раз пришли месячные, так может в следующий раз еще ребеночка заделаем. И будет моей дочери сестра и тетя одновременно. Или брат и дядя. Надежда отмахнулась. Пожелала счастливого пути, чтобы поскорее приезжал, чтобы не забывал, она будет ждать. Про доченьку Свету ничего не сказала. То ли вместе пригласила, то ли меня одного.