В старой квартире на окраине города пахло пачули, сушёной полынью и остывшим чёрным чаем. На стенах висели выцветшие постеры с индийскими мандалами, а из потрескивающих колонок лился тягучий ритм Jefferson Airplane. Максим Лис, с тугой седой косой, перевитой кожаным шнурком, и в вытянутой майке с надписью “Woodstock ’69”, сидел на полу, перебирая струны старой акустики. Его пальцы, длинные и мозолистые, привычно скользили по грифу, извлекая печальные, тягучие аккорды.
Анна Рыжая, в коротких льняных шортах, из которых выглядывали её полные, тёплые бёдра, возилась у старой деревянной кроватки. Их сын, Миша, тяжело дышал, вжимаясь в подушку — астма давала о себе знать, а пупочная грыжа требовала постоянного наблюдения. Анна держала ингалятор наготове, склонившись над мальчиком. Её короткие, пепельные волосы были растрёпаны, а глаза — цвета мёда — смотрели с тревогой.
— Слушай, Лисёнок, он сегодня какой-то бледный, — тихо сказала она, поправляя одеяло.
Максим отложил гитару, подошёл к ней, обнял за плечи, притянул к себе. От него пахло старым табаком, мёдом и чем-то неуловимо горьким — запах человека, который видел слишком много рассветов.
— Всё будет хорошо, Рыжая. Дыши глубже. Я с ним посижу.
В дверь постучали — дробно, три коротких, один длинный, словно пароль. Максим широко улыбнулся.
— О, Серёга пришёл.
Сергей ввалился в квартиру, швырнув на стул потёртый кожаный рюкзак. На нём была замшевая куртка с бахромой, вся в пятнах от краски, и грубые армейские ботинки. Взгляд Сергея был мутным, но цепким — глаза блестели лихорадочным огнём. Он был из тех, кто верит, что радуга — это улыбка Вселенной.
— Здорова, старые грешники! — прохрипел Сергей, рухнув на диван. — Давай, Лис, доставай свои припасы. День был долгий, а я ещё даже не начал.
Максим достал из тайника в старом радиоприёмнике “Рига” свёрток в газете. Они сели втроём, осторожно передавая друг другу самокрутку, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Мишу. Дым, густой и сладкий, поплыл по комнате, смешиваясь с запахом благовоний.
— Чего расселись, как на похоронах? — Сергей прикрыл глаза, выпуская струю дыма в сторону Анны. — Давайте вспомним, что такое жизнь.
Анна тихо засмеялась — смех был похож на звон колокольчиков. Тело наливалось тяжестью и теплом. Она вытянула ноги, закинув их на журнальный столик, покрытый слоем пыли и окурков. Сергей медленно потянулся к её щиколотке, пальцами надавил на уставшую, тёплую кожу.
— Твои ноги, Рыжая… я всегда говорил, они — самое красивое, что есть в этом городе.
— Серёж, прекрати, — промурлыкала Анна, но ногу не убрала. Её глаза полузакрылись от удовольствия.
В этот момент раздался звонок — резкий, надрывный. Максим, пошатываясь, открыл дверь. На пороге стоял Илья — высокий, широкоплечий, с квадратной челюстью и пронзительными голубыми глазами. В руках он сжимал бутылку тёмного рома и какой-то странный, замшевый мешочек.
— Привет, братва, — Илья вошёл, обвёл комнату цепким взглядом, и его глаза остановились на Маше, которая сидела в углу с книгой в руках.
Маша Шаманская, девятнадцатилетняя студентка, с огромными карими глазами и пухлой нижней губой, которую она вечно покусывала от смущения. Она жила здесь временно — помогала Анне с Мишей и делала уроки в тишине старой квартиры. На ней была лёгкая ситцевая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, открывавшая вид на высокую, упругую грудь.
— Привет, Илья, — Маша вскочила, смущённо поправляя волосы.
— Привет, детка, — Илья подошёл к ней почти вплотную, обдавая запахом рома и старой кожи. Он положил ладонь ей на плечо, слегка сжав, словно проверяя, настоящая ли она. — Ты стала ещё красивее. Такие глаза… в них можно утонуть.
Маша покраснела, её дыхание участилось. Илья был старше на одиннадцать лет, но в нём была та дикая, необузданная харизма человека, который не признаёт правил. Он заставлял чувствовать себя живой.
— Я… я пойду на кухню, чайник поставлю, — пробормотала она, пытаясь ускользнуть.
— Стой, — Илья перехватил её за запястье, развернул к себе и вдруг резко, но мягко притянул за талию. — Какой чай, когда мы здесь, чтобы забыться?
Он поцеловал её — жадно, глубоко, с хриплым вздохом. Маша вскрикнула, книга выпала из рук, но она не заметила этого. Её пальцы сами собой вцепились в его густые русые волосы. Илья прижал её к стене, его рука скользнула вниз по её бедру, задирая край рубашки.
— Ох… — выдохнула Маша, когда его губы переместились к её шее. — Илья, здесь же все…
— Наплевать, — прошептал он ей в ухо, обжигая дыханием. — Мы одна семья. А в семье нет тайн.
Максим, наблюдая за ними, довольно ухмыльнулся и кивнул Сергею. Сергей, уже в состоянии лёгкого транса, бессмысленно улыбался, продолжая гладить лодыжку Анны. Анна, чувствуя вибрацию возбуждения в комнате, медленно расстегнула верхнюю пуговицу на шортах.
Илья, не разрывая поцелуя, подхватил Машу под бёдра и усадил на высокий кухонный стол. Кончики её пальцев всё ещё касались обложки упавшей книги, но теперь её тело выгибалось навстречу мужчине. Илья рывком расстегнул её рубашку. Её соски, тёмно-коричневые и упругие, встали торчком от прохладного воздуха. Он с жадностью впился в один из них, и Маша громко вскрикнула, выгибаясь в его руках.
— Боже, какая же ты… — простонал он, разводя её колени в стороны, открывая влажное кружево трусиков.
Дальнейшее происходило как в замедленной съёмке. Маша, тяжело дыша, потянулась к его ремню, пальцы дрожали. Илья расстегнул джинсы, освобождая возбуждённый член — внушительный, горячий, с пульсирующей головкой.
— Какой большой… — прошептала Маша, глядя на него с восторгом.
Илья подхватил её, полностью обнажив. Маша была стройной, с тонкой талией и длинными ногами, гладким загорелым животом. Он медленно, стараясь не спугнуть её, вошёл в неё одним плавным толчком. Маша вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом, обхватив его за шею, вцепившись ногтями в его широкие плечи.
— Да… вот так… — Илья начал двигаться, медленно, глубоко, чувствуя, как её мышцы сжимают его.
— О боже… Илья… быстрее… — задыхалась она.
— Забудь всё, детка… Только этот миг.
Он наращивал темп. По комнате разносились влажные, ритмичные звуки их тел. Маша закрыла глаза, отдаваясь ритму, чувствуя, как его грубая, горячая кожа трется о её нежную, как его пальцы сжимают её ягодицы. Её голова запрокинулась, она застонала, громко, не сдерживаясь.
— Ах… как же хорошо… — выдохнула она, впиваясь пальцами в его спину.
А в это время Максим, глядя на них с видом мудрого наблюдателя, притянул к себе Анну Рыжую. Воздух наполнился дымом, и музыка The Doors сменилась на более медленный, тягучий блюз.
— Помнишь, как мы путешествовали по Крыму в восемьдесят пятом? — прошептал Максим, запуская руки ей под майку, нащупывая тёплую, напряжённую грудь.
Анна засмеялась — смех был тихим и хриплым. — Помню. Чтобы нас тогда не поймали, мы спрятали траву в…
— В твоём бюстгальтере, — закончил он, накрывая её губы своими.
Он развернул её, уложив на диван. Анна раскинула ноги, демонстрируя ему свою влажную, раскрасневшуюся плоть, обрамлённую густыми светлыми волосами. Максим, ставший почти невесомым под действием дыма, медленно освободил свой член.
— Ты всё та же, Рыжая, — выдохнул он, входя в неё плавно, с глубоким, протяжным вздохом. — Чёрт, как же я люблю тебя…
— Слишком долго ждала, — прошептала Анна, обхватывая его ногами, притягивая ближе. — Возьми меня, Лисёнок…
Они двигались синхронно, забыв о времени, о мире за окном. Анна чувствовала каждое его движение, каждый толчок, каждое напряжение мышц. Её пальцы вцепились в его седые волосы.
— Да… Максим… глубже… Ох, я сейчас… — её голос сорвался на стон.
Сергей, до конца не осознавая реальности, вдруг прошептал, глядя в потолок: — Мы никогда не умрём. Мы просто перейдём в другое измерение.
Максим, не переставая двигаться, взглянул на друга: — Именно сейчас, Серёга. Именно здесь мы есть.
В этот момент на кухне раздался резкий вскрик Маши, затем хриплый стон Ильи. Илья, закончив, тяжело дышал, уткнувшись лбом в её плечо. Маша была вся в красных пятнах, глаза её блестели от счастья и слёз.
— Мне нужно… в ванную, — выдохнула она, выбираясь из его объятий, и скрылась за дверью.
Прошло ещё полчаса. Маша вернулась, одетая в лёгкий халат, с такой полуулыбкой, будто ничего не произошло, — только лёгкая дрожь выдавала её. Анна, глядя на неё, заговорщицки подмигнула мужу.
— Слышь, Илья, — Максим подал голос, выпустив облако дыма. — А ты что там в мешочке принёс?
Илья, усевшийся на табурет, высыпал на стол горсть крупных, маслянистых семечек, отливающих изумрудом.
— Это из частной коллекции. Из самой Калифорнии. Самый сочный сорт, что я видел.
Сергей увидел семена, оживился: — Лис, давай не будем тянуть. Рыжая, доставай папиросную бумагу.
Анна, видя блеск в глазах друзей, усмехнулась. Она выключила торшер, создав полутьму, и уселась на пол рядом с Максимом. Илья, глядя на неё, вдруг спросил:
— Кать, ты никогда не думала, что раз в жизни стоит сделать что-то по-настоящему безумное?
Анна взглянула на Машу, которая замерла, прислушиваясь. В воздухе снова зазвучала музыка — ритмичная, с глубоким басом.
— И что же? — лукаво спросила Рыжая.
Илья медленно заговорил: — Мне кажется, границы между нами — иллюзия. Мы — одна плоть, одна энергия. И сейчас, когда мы все здесь… когда мы так близки…
Максим переглянулся с Сергеем. Сергей медленно кивнул.
— Ты предлагаешь… — Анна обхватила себя за плечи, но глаза её горели.
— В этом доме нет «нельзя», — Илья встал, протянул ей руку. — Только «да».
Маша, повинуясь порыву, подошла к ним. Анна взяла её за руку, переплетая пальцы.
— Ты хочешь этого? — тихо спросила Анна.
— Да, — прошептала Маша. — Чтобы это никогда не кончалось.
Это стало сигналом. Сергей с криком «За свободу!» вскочил с дивана, срывая с себя одежду. Максим, смеясь, подтянулся к нему, легко освободившись от майки.
Вскоре в комнате не осталось одежды. Четверо людей, разных по возрасту и судьбам, сплелись в один большой клубок тел.
— Чёрт… — пробормотал Максим, чувствуя, как руки Анны обвивают его грудь, а губы Сергея касаются его шеи. — Не останавливайся…
Анна забралась на Сергея сзади, прижимаясь к нему всем телом. Илья, глядя на них, почувствовал прилив сил. Он схватил Машу, её ноги сомкнулись у него на поясе, грудь затрепетала у его лица.
— Вот это кайф, — прохрипел он, входя в неё.
Маша вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину.
Максим перевернул Анну на живот, целуя её лопатки, спускаясь ниже. Она застонала, выгибая поясницу.
— Сзади… Максим, возьми меня… — задыхалась она.
Он вошёл в неё мощно, и Анна закричала, захлёбываясь от восторга. Её голос слился с хриплым стоном Сергея и восторженным вздохом Маши. Всё вокруг стало размытым — звуки, цвета, запахи смешались в единый поток.
— Ты чувствуешь? — шептал Илья, глядя в глаза Маше. — Это космос, детка. Мы — звёзды.
Маша зажмурилась, чувствуя, как внутри нарастает огонь. Рука Сергея легла на её плечо.
— Мы все вместе, — прошептал он ей. — Слушай музыку. Слушай, как бьются наши сердца.
Анна, почувствовав приближение разрядки, обернулась к Максиму: — Я люблю тебя, Лис…
Её тело содрогнулось в экстазе, когда Максим излился в неё. В этот же момент Илья, достигнув пика, заставил Машу вскрикнуть. Волна удовольствия накрыла их всех.
Они лежали на ковре, тяжело дыша, переплетаясь руками и ногами. Сергей раскинул руки, глядя в потолок, где тени создавали причудливые узоры.
Анна, вся мокрая, еле встала, пошатываясь.
Максим ухмыльнулся, срывая с плеча жены прилипший волос: — Я бы ещё раз повторил.
Маша, свернувшись у Ильи под мышкой, тихо хихикнула. В другое время она бы смутилась, но сейчас ей было всё равно. Она чувствовала себя частью чего-то большего.
— Мне кажется, — сказала она, глядя на всех, — мы теперь навсегда останемся друзьями.
Илья поцеловал её в плечо и прошептал:
— Навсегда, детка. Навсегда.