Итак, мне 24, я недавно окончил универ и устроился на первую серьёзную работу. Маме моей, Галине Петровне, 49, и у неё есть близкая подруга ещё с институтских времён — Ольга Викторовна, 43 года. Женщина она была видная, с хваткой, владелица небольшого салона красоты. Высокая шатенка с короткой стрижкой, подтянутой фигурой и грудью третьего размера. Всегда при параде, всегда на каблуках, всегда с этим своим фирменным взглядом — цепким, оценивающим, с хитринкой.

Мама в конце августа укатила в санаторий на две недели — подлечить спину. А за день до отъезда позвонила мне и говорит:

— Сынок, я Олечке ключи от квартиры оставила. У неё в нашем районе ремонт в салоне, она заедет пару раз цветы полить и заодно проверит, не помер ли ты там с голоду на своих пельменях.

Я, честно сказать, был не против. Ольга Викторовна мне давно нравилась — такая породистая, ухоженная, пахнет всегда дорогими духами. Но я себе даже мыслей лишних не позволял: как-никак, мамина подруга, тётя по сути.

Прошло три дня после маминого отъезда. Вечер, часов семь. Звонок в дверь.

Открываю — стоит Ольга Викторовна. Лёгкое бежевое платье чуть выше колен, босоножки на шпильке, в руках пакет с продуктами.

— Привет, студент. К тебе с инспекцией, — улыбнулась она, проходя в прихожую. — Чем воняет? Опять пельмени жрал?

— Здрасьте, тёть Оль… — промямлил я.

— Ой, да брось ты эти церемонии. Ольга — и всё. Я себя на твои «теть» не ощущаю, — она скинула босоножки, прошла на кухню и по-хозяйски начала выгружать продукты. — Сыры, колбасы, помидоры черри… Вино красное взяла. Устроим нормальный ужин, а то Галка мне плешь проест, что я за тобой не углядела.

Мы сидели на кухне, ели, болтали о моей работе, о её бизнесе. Ольга Викторовна выпила два бокала, раскраснелась, стала ещё более раскованной. Я заметил, что платье у неё с глубоким вырезом, и когда она наклонялась за сыром, открывался отличный вид на кружевной бюстгальтер. Я старался не пялиться, но получалось плохо.

— Слушай, — вдруг сказала она, отставляя бокал, — а чего у тебя девушки нет? Галка говорит, ты один всё время.

— Да как-то… не складывается, — пожал я плечами.

— А если честно?

Я посмотрел на неё. Взгляд у неё был прямой, требовательный. Не тот, от которого хочется соврать.

— Если честно… были две, но как-то всё скучно. Одна только о своей внешности и говорила, вторая — бревно в постели. Энтузиазма ноль.

Ольга Викторовна усмехнулась, покрутила бокал в пальцах.

— Знакомая история. Молодые сейчас какие-то никакие. Думают, что достаточно просто лечь и раздвинуть ноги, а мужик сам всё сделает. А секс, дорогой мой, это танец. Партнёрша должна вести не меньше, чем партнёр.

Она смотрела на меня пристально. Пауза затянулась.

— А у тебя как? — спросил я и сам удивился своей смелости.

— У меня-то? — она рассмеялась. — У меня был муж, был любовник, сейчас никого. Мой последний, знаешь, что говорил? Что я слишком активная. Что его это пугает. — Она допила вино. — Прикинь, Серёж? Мужика пугает, что женщина хочет секса. Не просто соглашается, а хочет.

— Придурок какой-то, — вырвалось у меня.

— Вот и я так подумала. — Она откинулась на спинку стула, и её платье натянулось на груди. — Ладно, что-то меня в философию понесло. Можно вопрос личный? Только честно.

— Валяйте.

— Ты сам-то как? В смысле… потенциал есть?

Я чуть вином не поперхнулся.

— В каком смысле «потенциал»?

— Серёж, я взрослая тётка, не надо из меня дуру делать. Размер, форма, стоит хорошо? А то знаешь, бывает — мальчик красивый, а как до дела доходит…

— Нормально всё с потенциалом, — сказал я, чувствуя, как заливаюсь краской. — Да что говорить, когда можно показать.

— А ты наглый, — она улыбнулась, но в глазах у неё загорелся огонёк. — Ну покажи.

Я встал, расстегнул джинсы и спустил их вместе с трусами. Член уже стоял — разговор и два бокала вина сделали своё дело. Ольга Викторовна смотрела на него с интересом, оценивающе, как на витрину в магазине.

— Ого, — произнесла она спокойно, но щёки у неё порозовели. — А ты не врёшь. Хороший инструмент.

Она протянула руку и взялась за ствол — деловито, без жеманства. Провела пальцами по всей длине, чуть сжала, потом ещё раз. Я стоял и боялся дышать.

— А я ведь не просто так сегодня пришла, — сказала она, глядя мне в глаза и продолжая поглаживать член. — Галка твоя мне все уши прожужжала, что ты один, грустный. А мне, Серёж, и самой тоскливо. — Она наклонилась ближе, и её губы почти касались головки. — Мы друг другу помочь можем. Как считаешь?

— Я — за… — выдохнул я.

И через секунду весь член утонул у неё во рту. Ольга Викторовна работала умело: то глубоко заглатывая, то отпуская до головки и обводя её языком, то насаживаясь ртом быстро и ритмично. Я положил руку ей на затылок — она не возражала, даже застонала одобрительно. Её короткие волосы приятно покалывали пальцы.

— Сладкий какой… — пробормотала она, отрываясь на секунду. — И пахнешь вкусно…

Я чувствовал, что долго не продержусь, и видимо она это тоже поняла — ускорилась, задышала чаще. И когда я начал кончать, она не отстранилась, а наоборот — приняла всю порцию спермы до капли и сглотнула, после чего аккуратно облизала головку и отпустила меня.

— Ну вот, — сказала она, переводя дыхание. — Теперь я знаю, что ты не только наглый, но и способный.

Я поднял её со стула, прижал к себе и поцеловал. Она ответила страстно, её язык оказался у меня во рту, её руки обхватили мою шею. Мои ладони тем временем уже шарили по её телу: сжали ягодицы через платье, потом скользнули под ткань, нащупали кружево трусиков и мокрое пятно на них. Ольга застонала мне в губы.

— Серёж… кровать есть? — прошептала она.

— Есть.

— Тогда чего мы ждём?

Я почти понёс её в спальню. Мы упали на кровать, платье полетело на пол, за ним — лифчик. Грудь у Ольги Викторовны была великолепная: полная, с крупными тёмными сосками, которые моментально затвердели под моими пальцами. Я мял её, целовал, посасывал — она выгибалась и стонала, запуская руки в мои волосы.

Потом я переместился ниже. Стянул с неё трусики и увидел то, что ожидал — всё было мокрым до предела. Её киска была аккуратно выбрита, только сверху оставалась короткая полоска волос. Я впился в неё ртом, и Ольга громко вскрикнула, хватаясь за простыню. Я лизал её клитор, проникал языком внутрь, добавлял один палец, потом второй — она двигала бёдрами мне навстречу, и её дыхание становилось рваным.

— Давай… сейчас… — зашептала она. — Не останавливайся…

Её оргазм был бурным. Ольга закричала, выгнулась дугой, сжала мою голову бёдрами так, что уши заложило, потом забилась в крупной дрожи и обмякла.

— Господи, — прошептала она через полминуты, — ты где был раньше?.. Иди сюда.

Я лёг сверху, и она сама направила член в себя. Вошёл я легко — настолько она была готова. Внутри было горячо, тесно и невероятно влажно. Я начал двигаться, с каждым толчком погружаясь всё глубже. Ольга обхватила меня ногами за поясницу и ловила каждое движение, отвечая встречным толчком.

— Какой ты… хороший… — выдыхала она в такт. — Не останавливайся… трахай меня… сильнее…

Миссионерская поза сменилась наездницей. Она села сверху и показала класс: работала бёдрами чётко, ритмично, то насаживаясь до упора, то почти отпуская член и снова заглатывая его внутрь. Её грудь пружинила перед моим лицом, я ловил соски губами, а она стонала и закидывала голову.

— Серёж… я опять… сейчас… — она задышала часто-часто, вцепилась ногтями мне в плечи и закричала — на этот раз ниже, груднее. Её киска сжала мой член так, что я еле сдержался сам.

— Ольга, я сейчас тоже…

— В меня, в меня давай, не бойся, — простонала она, всё ещё двигаясь на мне.

И я кончил — сильно, заполняя её до дна, с рыком, который сам от себя не ожидал. Она обессиленно упала на меня, и мы лежали так пару минут, тяжело дыша и гладя друг друга.

— Серёж… — тихо сказала она, когда дыхание восстановилось. — Я предлагаю договор. Две недели, пока Галки нет. Мы встречаемся, когда можем. Никаких обязательств, только удовольствие. И когда она вернётся, всё остаётся между нами. Никто не узнает. Никогда.

— Согласен, — сказал я без колебаний. — Только… Ольга Викторовна…

— Просто Ольга, — перебила она, целуя меня в плечо. — Отныне — просто Ольга. Иди в душ, хулиган. А я пока чайник поставлю.

Мы приняли душ по очереди, потом опять устроились на кухне. Она надела обратно своё платье, но без белья — я это заметил, и член снова начал подавать признаки жизни. Ольга тоже заметила, улыбнулась.

— Опять готов? Молодость…

— Сама виновата, — пожал я плечами. — Ходишь тут…

— Ну, раз сама виновата… — она встала, подошла ко мне, сидящему на стуле, задрала платье и уселась сверху, лицом к лицу. Член легко скользнул в мокрую, растянутую недавним сексом киску. — Тогда сиди ровно, — скомандовала она. — Я сама.

И она начала двигаться — не так активно, как раньше, а медленно, тягуче, играя вагинальными мышцами. Я офигел от ощущений: она то сжимала мой член внутри, то расслабляла, то начинала пульсировать им.

— Это называется вумбилдинг, — прошептала она мне в ухо. — Нравится?

— С ума сойти…

Она двигалась так минут десять, и я чувствовал, как по моему телу разливается жар. Потом Ольга кончила — на этот раз тихо, с приглушённым стоном мне в шею, — и я тоже излился в неё.

— Знаешь что, — сказала она, слезая с меня и поправляя платье, — ты меня очень устраиваешь. Очень. Завтра я приеду после закрытия салона, часов в десять. Жди.

— А если я завтра тоже что-нибудь приготовлю? Ужин там?

— Приготовь. Только сил не трать сильно. Они тебе ещё пригодятся.

Она поцеловала меня на прощание — долго и нежно, потом ушла. А я сидел на кухне, смотрел в потолок и думал, что ближайшие две недели обещают быть очень насыщенными.