Ключ заскрежетал в замке с привычным вечерним скрипом — лёгкое покачивание влево, затем резкий поворот. Магазин опустел десять минут назад, последний покупатель вышел с сумкой, полной товаров со скидкой, и извинился за то, что заставил нас ждать. Летние сумерки всё ещё просачивались сквозь витрины, вырисовывая длинные янтарные прямоугольники на кроссовках.

Мои коллеги уже вышли на улицу. Сквозь стекло я видел их силуэты, телефоны светились на фоне сгущающейся синевы. Один почему-то смеялся, его плечи тряслись от смеха.

Я провёл заключительную проверку. Входная дверь заперта. Задняя кладовая заперта. Ящик с деньгами опустошён и уложен в сейф. После недели работы я уже действовал на автомате — это была всего лишь моя шестая смена, и я всё ещё не знал, где лежат запасные вешалки. Дверь в подсобку была приоткрыта.

Я, не раздумывая, толкнул дверь. Стучать было незачем. Это была просто комната отдыха — тесный закуток с раскладным столом, стульями и шкафчиками, которые отсырели. Над головой гудела флуоресцентная лампа.

И там была она.

Девушка из соседнего магазина, с персоналом которого мы делили комнату персонала. Её я видел ровно три раза на фуд-корте и так и не набрался смелости заговорить с ней, ограничившись кивком в знак приветствия. Её имя вылетело у меня из головы — что-то на букву А? Аня? Алина?

Она стояла ко мне спиной. В одних трусиках. В простых бледно-розовых хлопковых трусиках, которые так обтягивали её попку. Её позвоночник представлял собой изящную колонну из позвонков и мышц, лопатки двигались, когда она поднимала над головой чёрную футболку, вытянув руки вверх. Эта поза подчёркивала все её достоинства — грудь, рёбра, тонкую талию.

Полсекунды, в течение которых я видел её такой, растянулись в нечто более долгое и насыщенное, отпечатавшись в моей памяти.

Пять месяцев. Пять месяцев с тех пор, как я к кому-то прикасался. Пять месяцев, когда я дрочил в душе, в темноте, в унылой квартире с протекающим краном. Пять месяцев, когда я убеждал себя, что слишком занят, слишком устал. Моё тело забыло о сдержанности.

«Ой, простите». Слова вырвались у меня сами собой. «Прости… я не…»

Она резко обернулась. Её глаза на долю секунды расширились, как у испуганного оленя, а потом опустились. На мою грудь. На живот. На тонкие серые спортивные шорты, которые были моей единственной привилегией за время работы в магазине и которые совершенно ничего не скрывали. Моя эрекция упиралась в ткань, как обвинение. Это не скрыть. Это не поправить. Пять месяцев превратили меня в предателя собственного достоинства.

Я сделал шаг назад. — Я только… дверь…

— Что это? — Её голос заставил меня похолодеть. По её лицу расползлась улыбка, медленная и обдуманная, как мёд, стекающий с ложки. Она наклонила голову, приподняв бровь. «Что это у тебя там, внизу?»

Футболка, забытая, повисла у неё в руке.

«Не стесняйся», — сказала она. Она поманила двумя пальцами — иди сюда. «Входи. Закрой дверь».

Моя рука нащупала дверь позади меня. Потянул её. Щелчок замка прозвучал в маленькой комнате как выстрел.

«Тебе нравится моя попка?» Она слегка повернулась и посмотрела через плечо на своё отражение в затемнённом экране микроволновки. Её рука скользнула по изгибу бедра, по розовому хлопку. «Ты так пялился. Я почувствовала.»

«Я…» У меня пересохло в горле. «да.»

«Да, что?»

«Да, я искал вешал…» Признание прозвучало хрипло. — Да, мне понравилось.

Она развернулась ко мне лицом. Её плечи стали расправлены. Бёдра наклонены. Футболка соскользнула с её пальцев на пол.

«Хочешь увидеть больше?» Её пальцы коснулись края спортивного бюстгальтера, который всё ещё был на ней, — чёрного, с белым логотипом Nike, который вдруг показался мне самым сексуальным из всего, что я когда-либо видел. «Хочешь, я тебе покажу?»

Я бы не смог связать двух слов, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я кивнул.

Она стянула спортивный бюстгальтер. Эластичная ткань сопротивлялась, но потом сдалась, и её грудь высвободилась — полная, бледная, с сосками, уже затвердевшими от кондиционера или чего-то ещё. Бюстгальтер присоединился к футболке на линолеуме.

— Ну как? — она спросила. — Не стой столбом.

Ноги сами собой задвигались раньше, чем я успел что-то сообразить. Потом я оказался достаточно близко, чтобы почувствовать её запах — что-то цветочное, а под ним — чистый солёный запах пота после рабочей смены. Мои руки неуверенно легли ей на талию, ощупывая кожу. Тёплая. Она оказалась нежнее, чем я себе представлял.

Она подалась навстречу моим прикосновениям. «Вот так».

Я поцеловал её в шею, потому что она была прямо передо мной. Она запрокинула голову, подставляя мне шею, и из её груди вырвался тихий звук — нечто среднее между стоном и вздохом.

Я провёл губами по её ключице, а руки поднялись выше, обхватив её грудь. Их тяжесть. То, как её соски упирались в мои ладони. Я обхватил их большими пальцами, и она выгнулась мне навстречу, прижимаясь ко мне бёдрами. Тонкие серые шорты не скрывали того, что упиралось ей в живот.

Её пальцы потянулись к моему поясу. Она больше не стеснялась. Она стянула с меня шорты, и они упали к моим лодыжкам. За ними последовали трусы, и вот я уже стою в комнате для персонала — в комнате для персонала с плакатами по технике безопасности и кофеваркой, которую никогда не чистили, — полностью обнажённый, с напряжённым членом, который жаждет женского лона.

Она посмотрела вниз. Снова улыбнулась своей медовой улыбкой. — Ну-ну.

Её рука нашла мою. Она обхватила меня ладонью. Я повторил её движения, прижимаясь пальцами к влажным трусикам, которые уже насквозь пропитались её соком. Она вздрогнула всем телом, так что задрожала её грудь.

Я посадил её на край столика. Она раздвинула колени, я встал между ними, и какое-то время я членом тёрся о тонкую преграду из хлопка её трусиков и воздуха.

Теперь её рука нашла меня. Пальцы обхватили мой член. Медленный поглаживающий жест, от которого у меня помутилось в глазах.

Я потянулся к поясу её трусиков. Начал стягивать.

— Нет, — она перехватила моё запястье другой рукой. — Пока нет.

Она указала на угол, где лежала её сумочка — маленькая чёрная кроссбоди на шкафчике. «Возьми её».

Я неуклюже потянулся за сумочкой, едва не споткнувшись о свои шорты, которые всё ещё были на одной лодыжке. Она ловко расстегнула сумочку и достала презерватив в синей упаковке, какие продаются в аптеке в двух кварталах отсюда.

Она разорвала упаковку зубами. «Иди сюда».

Её пальцы были неподвижны, когда она протянула его мне. Латекс был прохладным на моей разгорячённой коже, но её прикосновение было обжигающим. Закончив, она посмотрела на меня сквозь ресницы.

Только тогда она просунула большие пальцы в трусики и спустила их вниз по ногам. Они зацепились за лодыжку, прежде чем упасть.

Она откинулась назад, опираясь на руки. Раздвинула ноги пошире. Флуоресцентный свет не оставлял простора для воображения: её розовое лоно, то, как оно блестело, её тихий вздох, когда я подошёл ближе и головка моего члена прижалась к её входу.

«Не торопись», — прошептала она. Но её бёдра уже приподнялись мне навстречу.

Я вошёл внутрь.

Плотный и мокрый жар окутал мой член, словно кулак. Её голова запрокинулась, обнажив шею, стон застрял где-то между грудью и губами. Стол протестующе заскрипел.

Я схватил её за бёдра и начал двигаться. Сначала медленно — она сама просила не торопиться, — но её лодыжки обхватили мою поясницу и притянули меня ближе, жёстче, и все мысли о медлительности улетучились. Ножки стола заскрежетали по полу. Шкафчик дребезжал при каждом толчке. Её пальцы впились мне в плечи, ногти оставили полумесяцы на коже.

Пять месяцев. Я долго не продержусь. Напряжение уже нарастало в основании члена, требуя выхода. Её дыхание стало прерывистым, каждый выдох сопровождался тихим «да-да-да», которое совпадало с моим ритмом.

— Кончаю, — выдавил я.

Ещё три толчка. Два. Раз — и я вошёл в неё до упора, и волна оргазма захлестнула меня, размывая границы комнаты, превращая флуоресцентный свет в полосы и пятна.

На мгновение я просто дышал. Слышно было только гудение ламп, отдалённый шум машин и её сердце, бьющееся у меня в груди.

Она легонько толкнула меня в плечи. Я с трудом отстранился.

Она соскользнула со стола и потянулась за одеждой. «Было классно». Спортивный бра и футболка ловким плавным движением вернулись на свои места.

Она подошла ближе. Так близко, что её губы коснулись моего уха.

— Никто об этом не должен знать. Теперь она говорила шёпотом, игриво и резко, схватив рукой меня за яички — Это наш секрет. Никому ни слова.

Она отпустила меня. Я натянул боксеры. Шорты. Мои руки всё ещё дрожали.

Она оделась быстрее, чем я ожидал: трусики, футболка, улыбка на лице, как ни в чём не бывало. Она посмотрела на своё отражение в дверце микроволновки, пригладила волосы и подмигнула мне через тёмное стекло.

Затем она открыла дверь комнаты персонала и вышла в коридор.

Я последовал за ней, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее, всё ещё ощущая фантомное прикосновение её бёдер к моим.

Она толкнула входную дверь. Мне в лицо ударил прохладный и чистый летний ночной воздух, и мы пошли по домам.