Эта история началась с того, что я теплым сентябрьским вечером приехал домой с охоты. На это мужское занятие я практически всегда езжу со своими друзьями. Чаще всего с ночевкой. Особенно я люблю ездить на охоту осенью. С открытием охотничьего сезона, когда вся охотничья братия засиделась по домам и с нетерпением ждет возможности наконец-то выехать за город — я не исключение! И всю осень, каждые выходные и все возможные отгулы я пропадаю в полях и лесах. И вот, после очередного выезда с друзьями, я приехал домой и довольный поездкой, сидя на кухне, с упоением рассказывал своей жене о красоте сентябрьского леса, чистом воздухе и звездном небе над головой.

Надо сказать, что моя жена весьма терпимо относится к моим поездкам. Никогда не препятствовала им, и с ее молчаливого согласия за прошедшие два года совместной жизни у нас с друзьями сложилась традиция ездить на охоту в чисто мужской компании. Двое из моих друзей были не женаты, а еще у двоих жены тоже предпочитали сидеть дома. В этот раз я, видимо, расписал красоту природы слишком ярко, и моя любимая заявила, что если я не возьму ее с собой в следующий раз, то она больше меня не отпустит. Сказано было, конечно, в шутку, но сути не меняло. Я стал думать как воплотить просьбу жены в жизнь.

Сложностей было немало. У Оли (так зовут мою жену), не было разрешения на ношение оружия, не было путевки, не было полевой одежды. В общем не было ничего. Обдумав, я составил простой план. Ружье дам свое, не проблема — у меня их три. Тут кстати пришлась старенькая одностволочка малого калибра, которая осталась мне еще от деда, и с которой я начинал охотиться. Вопрос с путевкой и разрешением я тоже решил просто, хоть и не совсем законно: долго рыскал по картам и нашел глухой угол, куда не то что охотники, егеря даже не суются. Зверья там конечно нет, но, справедливо полагая, что супруге главное «процесс», такой вариант годился.

Взяв среди недели заслуженный отгул на работе, мы сели старенькую ниву, которую я купил специально для охоты и еще затемно, рано утром, отправились в леса. Добирались долго. Последние сто километров дороги были только грунтовые, и последняя полу-опустевшая деревенька осталась далеко позади. Дорога тем не менее была, хоть и практически заросшая. Как мне подсказали последние встретившиеся «аборигены» оставшиеся далеко сзади, где-то в лесах было еще пара хуторов, но оттуда к ним никто не заезжает. Вот дорога и стала зарастать потихоньку.

Короче залезли мы в настоящую глушь. Природа — красотища, жена — в восторге, настроение отличное, впереди целый день. Все довольны.

Доехав до запланированного места, мы бросили машину на полянке, и рванули в лес. Сначала шли вместе, разговаривали, смеялись. Оля собирала букетики желтых листьев, которые через пять минут без сожаления бросала в воздух нам на головы. Гуляли долго, и хоть мне и пришлось нести оба ружья, пока моя ненаглядная забавлялась как девчонка, я был рад ее настроению.

После первых эмоций, Оля загорелась все-таки поохотится по настоящему, и отвергнув мои предложения потренироваться на первый раз по импровизированным мишеням, потребовала настоящих действий. Спорить не стал, и выйдя на подходящую просеку, наметил кому что делать. Я собирался идти по редкому ельнику, а жену отправил идти по просеке. Километров через пятнадцать просека должна была выйти на ту самую заросшую дорогу, где я и планировал ее встретить. Самым серьезным образом проинструктировав жену не стрелять куда попало и регулярно подавать голос выкрикивая что угодно, чтобы я мог держать дистанцию, мы разошлись.

Оля, улыбнувшись и состроив мне глазки, довольно зашагала на просеку. За длинный маршрут я не переживал. Если мне было двадцать четыре, то Оле — двадцать один год, и здоровья и сил у обоих хоть отбавляй! К тому же супруга у меня была под стать мне спортивной и пятнадцать километров не составили бы для нее проблем. В крайнем случае, она всегда может крикнуть мне и я выйду из ельника для отдыха. Одежду и обувь мы ей подобрали удобные. Она одела мягкие полусапожки и пожертвовала для охоты своими любимыми джинсами в обтяжку. Джинсы плотно облегали ее точеную фигурку, но были разношенными и совсем не стесняли ее движений. Наверх она одела водолазку, которая вызывающе выделяла ее соблазнительную грудь, и теплую жилетку. С видом заправского охотника, она закинула ружье на плечо, и соблазнительно покачивая бедрами, ушла по своему маршруту, выкрикнув положенное «Оп-Оп!», как самый заправский загонщик. После чего я со спокойной совестью, пошел пробираться между еловый ветвей. За жену я был спокоен. Вокруг, как я понял, на многие километры — никого. Крупного зверя тут никогда не было. И отмечая каждые пару минут ее голос следующий параллельно со мной, я шагал между деревьев. Несколько раз я отдалялся в сторону, обходя заросли деревьев, но через некоторое время слышал привычное: «Оп-Оп!», и по необходимости дожидался, когда жена приблизится ко мне, или сам быстрым шагом догонял ее.

Примерно километра за два до дороги, мне попался на пути широкий и густой завал леса, и мне пришлось давать значительный крюк вглубь. Поэтому, когда я вернулся на привычное расстояние от просеки и не услышал голоса жены я подождал минут пять а потом, решив, что она уже прошла к дороге и там ждет меня, пошел ее догонять. Минут через двадцать я вышел на дорогу, но Оли там не оказалось. Я прошел до просеки и осмотрел ее насколько позволяли деревья. Там ее тоже не было. Я заволновался, и уже начал углубляться по просеке в лес, когда обнаружил четкий отпечаток женского сапожка на мягком мхе. Повернув назад, и внимательно присматриваясь, я обнаружил еще несколько следов, четко ведущих к дороге. Ничего не понимая я кинулся бегом на дорогу. Пройдя в одну сторону, потом в другую, я нашел еще отпечаток ее сапог, а потом обнаружил место с примятой травой, где она, видимо, ждала меня. В растерянности, я громко позвал ее по имени и посмотрел по сторонам, пытаясь понять, куда она могла деться. Пройдя еще с немного по дороге в туже сторону и громко крича, я вдруг обратил внимание на другие следы, которые шли мне навстречу. Следы были большого размера. Еще пару десятков метров следы неизвестного мужчины и следы женских сапожек шли рядом, а потом грунт пошел каменистый и след пропал. Я еще раз оглянулся на место нашей предполагаемой встречи, и не увидев там никого, кинулся дальше по дороге, которая резким поворотом уходила в густой смешанный лес. Я торопливо бежал, больше смотря под ноги, чтобы не пропустить следов если они вдруг бы появились снова и совершенно не заметил, как что-то черное обрушилось на меня откуда-то сбоку.

Трудно сказать сколько именно времени я пролежал без сознания. Мое пробуждение было медленным и тягучим. Сначала в голове сильно зашумело, потом пришла тупая пульсирующая боль и меня затошнило. Еще через пару минул до меня стали доходить слабые, приглушенные звуки. А еще через несколько минут я смог с трудом открыть глаза. Полежав немного и привыкнув к боли, я начал осознавать, что происходит вокруг. От увиденного, я дернулся всем телом.

Напротив моего лица сначала я увидел две пары грязных подошв стоптанных кирзовых сапог. Чуть дальше от меня, сидел на корточках мужчина с черной маской на голове, которая полностью закрывала лицо, с прорезями для рта и глаз. Чуть позади него на земле, прислонившись к стволу дерева, сидела с полными глазами слез моя жена. В ее рот был вставлен ствол моей одностволки, которую держал в руках еще один отморозок, с замотанным каким-то шарфом лицом. Меня бросило в пот, и еще раз дернулся. Кто-то хрипло и неприятно заржал и сапог больно ткнул меня в висок. Я зажмурился от боли и внезапно ощутил, что руки у меня связаны за спиной. Впрочем, ноги были связаны тоже. Поэтому мои жалкие попытки встать выглядели как дерганье и вызвали еще один приступ хриплого смеха. Отсмеявшись, тот же хриплый голос изрек:

— Очухался лошара?

— Очухался! А я уж подумал, что совсем зашибли! — Проговорил другой голос прямо надо мной, явно моложе.

— Куда он нахер денется! Я его аккуратно! Даже пульс проверил, епте! — Обладатель хриплого голоса был доволен собой. — Ну все? Успокоились?

— Пошел ты нахер! Аккуратно он. Чуть весь кайф не обломал жмуром! — Недовольно проговорил сидящий на корточках мужик в маске.

— Ну не обломал же? Харэ гнать ваще! — Самодовольства в глоссу убавилось, и сапоги шагнули от моего лица сторону. — Если бы я не услышал и не переебал его бревном по башке, он бы вам кайф точно устроил своим помповиком.

Щелкнул затвор и я, скосив глаза, увидел что отошедший от меня человек держит в руках мое ружье.

— Ну что? Успокоились, говорю? — Продолжил он. — Кирюха! Посади ты его к дереву, да привяжи!

— Нахер? — молодой голос надо мной удивился. — Че он тебе? Лежит и пусть лежит.

— Посади! Так видней, чтобы ничего не выкинул! — Вступил в разговор четвертый отморозок, державший на прицеле мою жену. — И ему смотреть удобнее будет…

Молодой Кирюха и человек сидящий на корточках заржали в голос.

— Ну Макарыч, ну ты извращенец! — Сидящий довольно хохотал. — Или у тебя без этого не встанет?

— Хлебало завали! А то я щас еще и тебя раком поставлю! — Злобно зашипел человек в шарфе, которого назвали Макарычем, и вытащив ствол из рта моей супруги, даже шагнул к нему.

— Ша все! — Тот, который держал мой помповик в руках, шагнул к Макарычу, подняв руку с раскрытой ладонью. И я увидел что у него на голове тоже вязанная шапочка которая закрывала лицо. — Остынь!

Потом он повернулся ко мне и проговорил обращаясь к сидящему на корточках:

— Молдован, базар фильтруй! И хорош сраться! Кирюха, посади и привяжи его, я сказал!

— Ты че раскомандовался, Паха? — Кирюха был не доволен, но тем не менее, сильно дернув меня за воротник посадил наконец спиной к дереву, и начал готовить веревку.

— Вяжи давай! — Паха опять отвернулся и подошел к жене, по прежнему сидящей с закрытыми глазами из которых текли слезы. — Ну, давай знакомиться, красавица! Как тебя зовут?

У Оли мелко задрожал подбородок, и она всхлипнула, обращаясь ко мне:

— С-с-серееежааа…

— Сережа? — Усмехнулся Паха. — Это тебя так зовут?

Макарыч гнусно захихикал и поддержал шутку:

— Это что у нас тут, как их там, трансвисит че ле?

— Хер у тебя висит. — Хохоча пролаял ему Молдован. — Трансвистит епте!

— Как трансвисит? — Кирюха не понимая шутки, кинулся к Оле. — Он че, мужик что ли?

Тут уже заржали все трое подельников. А Паха утирая слезы, еле выговорил:

— Еще один, у которого висит! — и немного успокоившись, авторитетно заметил: — Не ссы Кирюха, будет тебе пизда сегодня! Будет!

Оля судорожно сжала кулаки и тихо завыв, посмотрела на меня. От ее взгляда и своего бессилия мне захотелось умереть, и я опять начал дергать руки. Смех смолк, и взгляды мужчин обратились ко мне.

— А ты, что? Против? — Паха притворно удивился. — Да будя тебе. Что с нее? Убудет что-ли?

Кирюха, успокоившись, осклабился и противно захихикал. А Паха, подойдя по мне ближе, присел на корточки:

— Ну что, Сережа? Ты же, Сережа, а не она? — В голосе была ирония и издевка, но глаза, которые смотрели на меня были злыми. — Давай договариваться?

— Чего ты хочешь? — Я даже не узнал своего голоса.

— Во! Это дело другое! — Паха удовлетворенно потер руки и оглядел свою компанию. — Чего хотим… Чего хотим… Дык известно чего!

Кирюха потоптался на месте, Макарыч встал, присел опять на корточки и склонив голову набок, внимательно смотрел на Олю.

— Подружка твоя, да? — Паха, кивнул на Олю.

Я молчал, а сердце с болью сжималось в груди.

— Суть такая… — Паха опять повернулся ко мне. — Мы тут с мужиками посоветовались, и решили. Мы подружку твою в аренду возьмем, часа на два. Ты — ведешь себя тихо. Она — ведет себя правильно. И все идут по домам. По рукам?

— Послушай… — Начал я хмурясь, но произнести ничего не успел, потому, что Паха резко выбросил вперед руку.

В голове от удара снова зашумело и в глазах поплыли круги.

— Нееее… Это ты послушай меня сучара! — Паха яростно захрипел мне в лицо слова. — Я тебе предложил, а твое дело просто кивнуть! Ты меня понял?!

Я зажмурился и помотал головой чтобы разогнать тупую ноющую боль в затылке.

— Так ты меня понял? — Паха взял меня за воротник и встряхнул.

— Понял. — Кивнул я, лихорадочно соображая, как выпутаться из неприятностей. — Что ты от меня хочешь?!

— Во-о-от. — Паха довольно осклабился и потрепал меня по щеке. — Твое дело донести ситуацию до своей подружки. А дело такое… щепетильное. Не хватало чтобы она еще кому глаз выколола! Или конец окусила.

Паха довольно заржал, а вся компания его поддержала. Закончив смеяться Паха продолжил:

— Короче объясни ей доходчиво что к чему. А то она воет и не слушает нихрена. Скажи, что если будет покладистой, ласковой, и все останутся довольны — расходимся мирно. Давай… действуй!

Паха отступил от меня чуть в сторону. Я ни секунды не раздумывал над его бредовым предложением. Только не мою жену! И решил взять инициативу в свои руки, попытаться запугать их или договориться о выкупе.

— Если вы, мрази тронете мою жену… — Я было начал с угроз, но в туже секунду в глазах полыхнуло, висок обожгло болью, которая кратно отозвалась в затылке, и я опять повалился на бок.

Оля опять в голос заплакала.

— Мразота! Не понял походу фишку! — Кирюха стоял надо мной и потирал костяшки на руке. — Ты на кого тявкаешь?!

— Хватит с него! — Паха опять взял меня за воротник и привалил к дереву, стянул с меня кепку и сильно затолкал ее мне в рот лишая возможности говорить. — Ты привяжешь его или нет сегодня, блять?

— Да я щас, щас… — Кирюха наконец обмотал меня веревкой и стал завязывать узлы.

Паха внимательно следил за его действиями и разглядывал меня. Дождался когда Кирюха закончил с веревками и повернулся спиной.

— Не получилось, значит, договориться… — Паха шагнул к Оле. — Не трогать, говоришь? Жену?

Кирюха вышел у меня из-за спины и не удержавшись дал мне подзатыльник. Паха подошел к Оле и сел с ней рядом на корточки. Макарыч опустил одностволку и шагнул в сторону.

— Эй! — он взял ее двумя пальцами за подбородок. — Это твой муж?

Оля резко выдернула подбородок и плюнула на пальцы.

— Таа-а-ак. — Паха вытер пальцы о штанину и повернулся ко мне. — Кирюха, въеби ему!

В тот же момент щеку обожгло ударом и моя голова ударилась многострадальным затылком о дерево. Я бы застонал, но из-за импровизированного кляпа получилось только мычание. Оля дернулась и опять взвыла.

— Это твой муж? — Повторил Паха.

Оля переводила взгляд то на меня то на Паху.

— Кирюха! — Окликнул Паха подельника.

— Не надо!!! — Оля дернулась. — Что вам от нас нужно?!

— Во-о-о! — Паха поднял руку останавливая готовящийся удар. — Пошел разговор! Я спросил — это твой муж?!

— ДА! — выдохнула моя жена сквозь слезы. — Что вам надо?!

— Так! — Паха довольно кивнул. — Дело такое: я спрашиваю, ты отвечаешь. Если будешь тупить — Киря будет привлекать твое внимание. Все ясно?

— Ясно… — у Оли постепенно прекращалась истерика. Остался только неподдельный страх на лице.

— Это твой муж?

— Я же сказала, да.

— С кем вы приехали?

— Ни с кем… вдвоем…

— Откуда вы?

— Из города. N.

— Ого! Далековато забрались… Мужа любишь?

— Что?

— Тупишь? Кирюха!

— ДА!

— Ну вот. Хочешь, чтобы он остался жил и здоров?

— Да.

— Тогда делаешь что тебе скажут. И скоро пойдете своей дорогой.

— Что?

— Если будешь тупить, грубить, упрямиться или плохо себя вести — я твоего мужа покалечу. Все ясно?!

— Что вам нужно?!

— Девочку из себя строишь… Непонятно, что нужно мужикам? Кирюха!!!

В затылке еще не утихла боль от предыдущего удара, как вспыхнула с новой силой.

— Не надо!!! — Оля опять разревелась и спрятала лицо в ладонях.

— Походу, ты не поняла, сучка. — Паха встал. — Я твоего муженька покалечу щас! На куски порежу!

— Не надо!!! — Оля сквозь слезы и плачь подняла голову. — Не надо!!!

— Не надо… — Повторил Паха и оглянулся на свою компанию. — Она говорит, не надо. Тебя как зовут, красавица?

— О… Оля… — Заикаясь проговорила моя жена давясь всхлипами.

— О-о-оля. — Протянул Паха. — Красивое имя. Оля, ты понимаешь, что вы можете отсюда не уйти?

Оля в страхе сморгнула.

— Да, я могу прикопать вас с мужем обоих под сосенкой. И никто, слышишь?, никто и никогда вас не найдет. Но перед этим, мы все равно попользуем тебя. А муж твой калекой сдохнет. — Паха остановился и перевел дух. — Но мы люди правильные. Жмуров нам просто так не надо. Да и с телкой приятнее, когда по взаимному согласию. Тебе понятно, Оля?

Жена прекратила плакать, только тихонько всхлипывала и беспомощно оглядывалась.

— Ну так что? — Переспросил Паха через минутной паузы. — Расклад ясен?

— Подождите… — Тихо всхлипнула Оля.

— Не вопрос… — Развел руками Паха, и довольно оглядел подельников. — Как говориться, желание дамы…

— Да ты дипломат, едрит твою за ногу! — Восхитился мужик в шарфе.

— Макарыч, учишь пока я жив! — Довольно кивнул Паха и встал на ноги. — Кирюха, проверь веревки и стой рядом с лохом рядом, пока твоя очередь не придет!

— Гы! — Кирюха нервно подергал узлы у меня на руках и ногах. — Все пучком Паха!

— Хорошо! — Паха повернулся к моей жене. — Ты готова?

Оля перестала плакать и только мелко тряслась, смотря на окружающих ее насильников.

— Не забывай! — Паха пригрозил ей пальцем, — Веди себя хорошо! И не тупи! Делай что просят! Ясно?

— Ясно… — Прошептала Оля.

— Надеюсь мне не нужно будет это повторять… — Паха кинул взгляд в мою сторону. — Киря если что не так — сразу в ебало ему. Только не убей.

— Понял! — Молодой нервно переступал на месте. — Ну вы скоро там? Начинайте!

— Успе-е-ешь! — Паха явно наслаждался моментом. — Молдованин, принеси бутылку с водой! Девушке умыться надо… смотри, заплаканная совсем!

Молдаванин молча встал и прошел куда-то за деревья. Через минуты две он вернулся с замызганным рюкзачком из которого на ходу достал обычную пластиковую «полторашку» с водой.

— Давай полью… — Предложил он.

Оля судорожно придерживаясь за ствол дерева встала на ноги и протянула сложенные ладони к воде. Молдаванин аккуратно стал лить воду, а моя жена протянула руки, и набрав чуть воды, стала умывать лицо. Чтобы капли воды не попадали на одежду она непроизвольно и естественно наклонилась вперед и продолжала прикладывать мокрые руки к лицу стараясь унять нервную дрожь. Паха отошел к стоящему Макарычу и откровенно разглядывал мою жену.

— Какая сучка холеная… — Прошептал Макарыч и сгробастал свои мужские причендалы в кулак через штаны. — Аж яйца заболели!

— Хороша! — Так же шепотом согласился Паха чтобы не спугнуть момент и обошел Ольгу с другой стороны не переставая поедать ее глазами.

А поедать было что! Хитро улыбаясь, Молдаванин чуть отступил назад и начал опускать бутылку с водой все ниже и ниже к земле, отчего моей жене приходилось наклоняться сильнее. Ее попка стала выглядеть только аппетитнее. Паха плотоядно скалился и уже зашел к Оле ссади. Он сделав восхищенное лицо провел ладонями в нескольких сантиметрах от джинсов, а потом на потеху своим друзьям, стал имитировать понятные движения тазом. Макарыч зацокал языком, а Кирюха буквально завыл. Оля поняла что все смотрят на нее и выпрямилась размазывая воду по лицу. Паха, поняв, что представление закончилось смачно шлепнул ее ниже поясницы.

— Ух бля-я-ять! Какой пэрсик!

— Не надо! — Вырвалось у Оли и она со страхом взглянула в мою сторону.

— Не надо?! — Зловеще захрипел Паха. — Киря!

Не успела Оля закричать, как молодой от души приложил меня два раза в подбородок. Я замычал и закрыл глаза.

— Ну прекратите! Пожалуйста! — взвизгнула Оля. — Я все поняла! Я все сделаю! Не бейте его!

— Точно поняла? — Паха подошел к ней вплотную и выдыхал слова ей в лицо. — Чтобы до тебя окончательно дошло: тебя сейчас будут ебать. Все! А ты будешь стараться. Со всех сил. Будешь делать все что скажут! И если ты против — то скажи сразу. А то я уговаривать тебя заепся уже…

Оля сморгнула, и как-то вся поникла. Видимо до нее окончательно дошла суть происходящего. И мозг, как будто сжалившись, отключился, оставив телу самые необходимые навыки, превратив мою веселую и энергичную девочку в подобие заторможенного зомби.

— Ты против? — Выдохнул Паха.

Оля молча смотрела на него.

— Молчание знак согласия? — Поинтересовался Паха и в качестве проверки опять облапал мою жену за попку и прижал к себе.

Оля чуть дернулась, посмотрела в мою сторону, и отведя взгляд, зажмурилась.

— Клиент готов! — Паха убрал руку и повернулся к подельникам. — Я первый! Потом Макарыч. После Молдаванин. Потом кто-нибудь последит за лохом, пока с ней будет Кирюха.

— Гы!!! — Рявкнул молодой около меня. — Давайте уже! Ух я эту суку! Ээээ!

— Подержи ствол! — Паха протянул мой помповик Молдаванину и повернулся к Оле. — Ну, что, девочка, давай знакомиться ближе?

Оля молча смотрела в одну точку. Паха медленно обошел ее вокруг. Остановился за спиной и положил руки на талию, не отрывая взгляда от Олиной задницы.

— Ух, хороша! — Просипел он и медленно прижался к моей жене внимательно следя за ее реакцией. И специально напомнил: — Кирюха, ты смотри там, если что скажу, сразу этого!

— Агага! — Загоготал молодой наблюдая за действием. — Давай Паха! Засади ей! Вжарь ее! Давай! Ыыыыы!!!

— Молоде-е-ец. — Похвалил чуть вздрагивающую Олю Паха. И медленно переместил руки с талии на ее грудь. — Умница! Все будет хорошо! И скоро пойдете домой…

Он медленно поглаживал ее тело и начал тяжело дышать.

— Давай, красавица… Покажись нам! — Паха легонько поддел пальцем жилетик, и Оля беспомощно дала стянуть его с плеч, оставшись в одной водолазке. — Во-о-от! Ты смотри, какая тут красота!

— Уууу! Ыыыы!! Бляяяя!!! Какие сиси! — Буйствовал Кирюха.

Впрочем, созерцание форм моей жены произвела яркое впечатление не только на него. Макарыч опять зацокал языком и как будто не веря своим глазам замотал головой. А Молдаванин закивал ему головой и поднял большой палец. А Паха тем временем беззастенчиво лапал эту самую грудь и при этом терся своим отчетливо выступающим бугром на штанах о попку моей жены.

— Уууууу!!! Су-уу-ука!!! — Кирюха метался передо мной и хватал себя за гениталии.

— Мммм… ну чисто персики… — Сипел Паха. — Сочные! Тугие! А на вкус они, интересно как?

Он отступил и сделал приглашающий жест.

— Давай красавица! Продолжай сама! — Он указал на водолазку. — Снимай это! Сейчас тепло, не замерзнешь! А ежели что, мы согреем!

Все заржали, а Олю начала колотить крупная дрожь. Повисла пауза и Паха демонстративно медленно начал поворачиваться в мою сторону. Оля дернулась, уставилась в землю и судорожно дыша, начала задирать водолазку к подбородку. Руки у нее сильно дрожали, и простая операция заняла много времени. Но даже если бы она и оттягивала неизбежное, то все равно это произошло. Спустя пару минут она стояла перед мужчинами в бюстгальтере, и нервно комкала водолазку в руках. Ее ярко-белое, кружевное белье резало глаза в лесу. А на фоне грязно одетых мужчин выглядело особенно нежно и невинно.

— Хррр… — Захрипел Паха и указал пальцем на бюстгальтер. — Это тоже сымай, красавица! Зачем такую красоту прятать?!

Оля бестолково оглянулась в поисках места, куда можно было бы положить водолазку и Макарыч, стоявший ближе всех, правильно ее понял:

— Давай я помогу! — Он протянул руку за одеждой, и Оля как-то механически отдала ему водолазку, освободив руки. — А то тебе мешает…

А затем медленно завела руки за спину и расстегнула застежку. Потом застыла, придерживая чашечки у груди.

— Оленька… — Прохрипел Паха. — Отдай, моя хорошая, Макарыч подержит!

И моя жена медленно протянула и эту деталь одежды.

— Уу-у-ух! — Восхитился Паха!

— Ыыыыы!!! Эх етить заетить! О, хороша! — Наперебой отреагировали остальные.

— Да! — Паха медленно шагнул к Оле, что заставило меня опять беспомощно дергаться в веревках. — Как же я рад с вами познакомиться!

Он остановился перед ней и восхищенно обернулся на друзей. Глаза прямо горели похотью и восторгом через прорези маски. Он повернулся к Оле и внимательно оглядел ее грудь вблизи. Потом не удержавшись высунул язык и повел им по груди. Хоть и было довольно тепло, Олина кожа покрылась пупырышками и соски затвердели. Как только язык Пахи коснулся соска, он с шумом вобрал его в рот и причмокнул. Оля сильно зажмурилась и отвернулась в сторону, а кулачки ее сжались так сильно, что ногти впились в ладони.

— Ах, ну пэрсик! Чисто пэрсик!

Подельники загалдели.

— Мы к этому еще вернемся, — пообещал Паха и выпустил грудь которую мял в руках, — а сейчас мне интересно, какие еще сюрпризы скрывает эта барышня!

Он отступил чуть назад и скомандовал:

— Раздевайся!

Оля чуть подрагивая, и не смея смотреть в мою сторону, расстегнула ремень. Потом медленно стянула один сапожок с ноги, потом другой. Нагнувшись, отчего ее груди тяжело качнулись, потянула один носочек, а затем другой и встала прямо босиком на ковер из старой опавшей хвои. Нервно вздохнув, она медленно начала расстегивать джинсы. И сколь бы неторопливо она это не делала, в один момент все равно осталась в одних трусиках. Макарыч с отвисшей челюстью, которая угадывалась даже через шарф протянул было руку за джинсами, но Оля как-то обреченно выпустила их из рук и они упали на землю. Потом, видимо понимая, что на этом насилие все равно не закончится, взялась за белые трусики.

— О, да! — Паха закивал головой. И пошел вокруг моей жены, попутно касаясь ее пальцами, словно желая проверить, не снится ли ему это все. Остановился, и скомандовал: — Киря, ну-ка смотри за лохом! Щас от точно дергаться будет!

— Ууууу! — Завыл молодой с недовольством, что его оторвали от такого зрелища и повернулся ко мне.

Он торопливо подергал веревки на дереве. Потом проверил узла на руках и ногах. Затем не удержавшись, приблизил ко мне свои расширенные до белков глаза и зашипел мне в лицо так сильно, что полетели слюни:

— Какая, блять, краля!!! Уххх! Ну, лох… ну теперь все… была твоя, станет моя!!!

Он повернулся и застал момент, когда Паха потянул Олю за руку ближе к поваленному дереву.

— Ааааа!!! — Просипел молодой и начал срывать с себя ремень. — Эуууу!!!

В глазах у меня все плыло от нереальности происходящего. Я понимал, что сейчас должно произойти, но отказывался верить и только механически продолжал беспомощно дергаться.

— Уууууу лошара!!! — Кирюха стащил брюки и оставшись в одних семейных трусах и кирзовых сапогах мельтешил передо мной. — Щас мы твою телочку оприходуем!!! Как в лучших домах Ландона и Парижу!!!

Он получал видимое удовольствие от мой беспомощности и бестолковых попыток освободиться. Киря трясся от возбуждения и не имея пока возможности получить свое, отыгрывался на мне. Но вытащил свой эрегированный член и начал трясти им у меня перед лицом.

— УУУУ лошара! Щас я свой болт засуну в твою женушку!!! Вот это вот засуну! Смотри! Ээээ гыыыы! В твою кралю любимую! И она стонать от меня будет, я тебе бля буду!!!

Я от бессилия зажмурился и Кире стало скучно размахивать передо мной своим органом. Он повернулся ко мне спиной, и поддрачивая, стал смотреть на мою жену. А ее тем временем Паха подвел к дереву и банально поставил раком, заставив упереться руками в толстые сучья. Она стояла наклонив голову, абсолютно обнаженная на фоне леса, с распущенными волосами. Паха неспешно разулся, снял штаны, приспустил до колен трусы и, подумав, обулся опять чтобы не наколоть ступни ног. Потом сплюнув себе на ладонь размазал слюну по своему члену.

— Ну что, поехали? — Довольным тоном поинтересовался он и направил член Оле между ног.

Оля вся напряглась.

— Я не понял? — Разочарованно протянул Паха, и звонко шлепнул ее попке. — А ну-ка, расслабила булки! Вот так! Спину прогни! Еще!!!

Паха положил ей ладонь на поясницу и надавил. Второй рукой он все так же направлял свой хер в мою жену.

— Сука… сухая блять! — Выразил недовольство Паха и метко плюнул себе прямо на головку. Потом закряхтел, и, видимо, наконец попав куда нужно довольно сообщил: — Ух… узенько…

Вся компания одобрительно зашумела.

— Ууууу… — Надрывался молодой, — Распечатали!

Паха покряхтел, удобно пристраиваясь сзади моей жены, по хозяйски взял ее за грудь и начал ритмично двигать тазом.

— Узенько… Сухая… Но ничего, девочка, ничего… щас смажется… — Сипел он медленно толкая свой член в тело моей жены. — Умничка! Щас похорошеет… Сейчас, сейчас… Вот так!

Паха делал небольшие перерывы, мял грудь, поглаживал тело моей любимой, как будто и впрямь заботился о том, чтобы доставить ей наслаждение, а не насиловал ее против ее воли. А потом опять начинал трахать ее. А Оля механически стояла, крепко ухватившись за ветки поваленного дерева. Свесившиеся волосы закрывали от меня ее лицо, и только по сильно сжатым кулачкам я мог судить о ее состоянии.

— Ах хороша! Ууууу… — Паха все сильнее двигал тазом. — Ооооо…

Хватило его ненадолго. Буквально через пару минут он захрипел, резко вытащил член, и зажав его в кулак начал кончать на землю.

— ОООО!!! Бляяяяя!!! — Закатил глаза Паха.

— Ыыыыы!!! Красава!!! — Киря не унимался. — Надо было на очко ней накончать!!!

— Уууухххх… — Выдохнул Паха и заметил: — В телку не кончать!

— Чего?! — опешил Киря.

— Пока. — уточнил Паха. — Успеется. Пока всем на землю, ясно?! Нечего бардак в пизде разводить!

Макарыч молча кивнул и протянул одностволку Молдаванину. Паха отошел в сторону освобождая место следующему насильнику, сел на пенек и достал из лежащих на земле брюк сигареты.

— Давай, Макарыч, все в твоих руках! — Паха довольно улыбнулся, и прикурил.

Макарыч хмыкнул и подошел к Оле, которая все это время без движения так и стояла упершись руками в сучья поваленного дерева. Он не стал раздеваться и только расстегнул ширинку. Вытащил член и, чуть потоптавшись сзади моей жены выбирая как ему встать поудобнее, направил его рукой. Оля чуть вздрогнула, сжала свои кулачки и наклонила сильнее голову. А Макарыч постоял пару секунд, видимо прислушиваясь к своим ощущениям.

— Нормально! — Удовлетворенно произнес он и начал размеренно вгонять свой хер в тело моей жены.

— Давай, давай, давай! — Киря метался передо мной с членом в руке, но однако не забывал посматривать и на веревки. — Я уже не могу как хочу… Уууууу!!!

Макарыч никак не отреагировал на выкрики и не прекращая размеренных движений, даже не гладил, скорее ощупывал женское тело. Помял в ладони грудь, попку, провел ладонью по спине. Как будто оценивал тушку на мясном рынке. Удовлетворенно покивал себе, взялся покрепче мозолистыми ладонями за талию и продолжал двигаться. Спустя минуты две он громко заухал и вытащил член из моей жены.

— Ух! Ух, бляяяя! — Макарыч разрядился в ствол дерева на который опиралась его жертва. — Ух, хорошо-о-оооо…

— Макарыч! Ты что-то быстро, бля! — Заржал Киря. — Не кайфуешь?!

— О… хороша… — Макарыч поднял водолазку с земли и бесцеремонно вытер ей свой вздрагивающий член. А затем вяло огрызнулся: — Молчал бы щегол!

— Гыгыгы! — Заржал Киря. — Молдаван! Давай! Твоя очередь!

— Не мужское это дело — давать! — Осклабился третий насильник и протянул оба ружья Пахе. — Щас кое-кто другой дает… и я знаю кто!

— Ыыыыы! — Поддержал его Киря.

— Ну как, хороша, говоришь? — Молдаванин не спеша разулся, снял брюки и трусы а потом по примеру Пахи обулся опять.

— Хороша, блять! — Макарыч бросил водолазку на землю и звонко шлепнул Олю по попке. — Вахту сдал!

— Хех! Вахту принял! — Молдаванин не спеша подошел к жене. — Ну-ка, повернись девочка! Что спряталась?

Оля медленно выпрямилась и повернулась ко всем лицом. Ее щеки были бледными и по ним пробежали две мокрые дорожки от слез.

— Не плачь… — Молдаванин потрепал ее по щеке. — Щас я сделаю тебе приятно! И не будешь плакать!

Оля чуть вздрагивая смотрела на него боясь пошевелиться.

— Да. — убедительно кивнул Молдаванин. — Девушке всегда должно быть хорошо, даже если и началось все плохо. Ты так не думаешь?

Оля не понимая, смотрела на насильника. А мужчина в маске вытер ее слезы и провел рукой от щеки, по шее и до груди.

— Все будет приятно… — Вкрадчиво уговаривал ее Молдаванин и приподняв нижний край маски начал целовать ее грудь. — Да, красавица? Нам будет хорошо…

Он продолжал тереться губами о ее грудь а второй рукой протиснулся между ног. Оля сжала кулачки и стала смотреть в небо.

— Во-о-от… Я тебе много всего приготовил… — Молдаванин активно двигал рукой у нее между ног. — Ты только посмотри!

В этот момент Оля зажмурилась, что не понравилось мужчине.

— Смотри, говорю, что у меня для тебя есть! — Молдаванин взял ее за подбородок и потянул лицо вниз. — Глаза открой, сука! А то счастье свое просмотришь!

Оля подчинилась требованию и глянула вниз. В следующий миг ее безжизненные глаза немного расширились.

— Ха-ха-ха! — Молдаванин был доволен ее реакцией. — Я же говорил, что у меня для тебя много приготовлено!

Паха куривший рядом неопределенно хмыкнул.

— Че ты там приготовил?! — Заинтересовался Киря. — Что она не видела?

— Тоже хочешь посмотреть? — Ухмыльнулся Молдаванин стоявший к нему задом. — Щас увидишь…

Молдаванин отступил на шаг от Оли и повернулся к нам боком. Он стоял гордо уперев руки в бока и придерживал майку, чтобы она не мешала обзору. У мужика был неимоверно огромный член. Он был какой-то неправильной формы… корявый и толстый. Очень толстый у основания, потом немного сужался, а к середине опять раздувался, как будто на нем была шишка, и сужался к головке. Но даже головка была огромной, приплюснутой и широкой. Примерно к трети длинны, около головки, член причудливо изгибался: сначала он стоял точно на десять часов, а потом вдруг устремлялся почти горизонтально. У меня сложилось впечатление что он раза в два больше моего и любого из членов его подельников.

— Посмотрел? — Самодовольно ухмыльнулся он, и повернулся к Оле: — Нравится девочка?

Оля молча неотрывно смотрела на его член и молчала.

— Не слышу радости… — Прошипел Молдаванин. — Ну-ка, скажи мне… нравится член или нет?!

Оля с ужасом посмотрела насильнику в глаза и мелко покачала головой отрицая.

— Все вы так говорите сначала… — Недовольно скривил губы Молдаванин. — У твоего муженька, что, хуй лучше или больше?

Оля судорожно сглотнула и промолчала.

— Не слышу! — Молдаванин взял член в ладонь и подбросил вверх. — Больше моего?!

— Н-н-нет… — Заикаясь пролепетала Оля и уставилась в землю.

— Тебя ебал кто-нибудь таким?!

Оля покачала головой не поднимая глаз.

— А хули тогда головой машешь? — Молдаванин неспешно, аккуратно, чтобы не стянуть маску с лица, снял с себя футболку и бросил ее на траву. — Попробуй, а потом скажешь!

— Ебать так елдень… — Макарыч удивленно покачал головой.

Кирюха на удивление промолчал и засопел тиская в ладони свой конец. У него тоже был немаленький орган, но до соперника было далеко. Задетое самолюбие проявилось в пинке по моей ноге. Оля заметила это, как-то сжалась и затравленно посмотрела на голого мужчину в маске перед собой: — «в чем провинилась?». Молдаванин же плотоядно осматривал ее тело.

— Так… настоящим хером тебя не ебли… — Протянул он, — А целоваться ты хоть умеешь? Или твой петух этому тебя не учил?

Оля продолжала испуганно смотреть на него.

— Не слышу! — Вдруг рявкнул Молдаванин. — Четко и внятно! С тобой разговаривают вроде?!

— Умею… — Пролепетала Оля.

— Хм… Ну так поцелуй мужчину! Я же тебе сейчас радость дарить буду! — Сменил он тон на ласковый.

— Молдаванин, харош резину тянуть… — Киря злился. — Давай ресче! Моя очередь подходит!

— Обождешь! — Огрызнулся подельник и протянул руку жене. — Иди к дяде, красавица!

Он взял Олю за руку и притянул к себе.

— Ну, покажи как целоваться можешь!

Оля дрожа и нервно косясь в мою сторону быстро прислонилась к его губам своими.

— Да ну, бля! — Скривился Молдаванин. — Не нервируй меня! Ты так, что-ли, мужа целуешь?!

Оля напряглась и старательно поцеловала того в губы.

— Мммм. Уже лучше! С языком давай! — Осклабился насильник.

Оля сделала видимое усилие и снова потянулась к его губам. При поцелуе, было видно, как задвигался ее ротик, а потом язык Молдаванина тоже проник к ней и прокатился за щекой. Оля хотела отстраниться, но Молдаванин Продолжение следует..